— И в самом деле! — обрадовался тот. — Сегодня прямо день чудес! Пожалуй, я не буду их тратить, а положу в кармашек и буду носить около сердца, в память о твоей щедрости!
— Дело твоё. — проворчал он. — Как там, видать чего?
— Да, уже подъезжаем к Серпухову. — ответил тот. — Своих я там вскрою.
Глава 3.
17 сентября 2197 г., Серпухов.
По своему внешнему виду этот город не сильно отличался от всех других, виданных Павлом, а видывал он не один и не два десятка, правда все на территории Российской Конфедерации. Что творилось на других территориях — ему известно не было, но он не без оснований полагал, что там было примерно то же самое.
Причиной такого единообразия были одинаковые условия, в которых оказались жители Земли, те из них, кто выжил, конечно же. А выжили в Судный день те, кто находился вне больших городов, городов с населением примерно от трёхсот тысяч жителей и более. А над всеми прочими, со слов очевидцев, кто был достаточно близко, чтобы что-то увидеть и достаточно далеко, чтобы остаться в живых, развёрзлось небо и пролился Ледяной дождь.
В этом была определённая ирония. Наиболее ортодоксальные верующие, видя все те излишества, весь тот образ жизни людей Золотого века, с уверенностью ожидали Конца света — как закономерной и заслуженной кары для погрязшего в грехах человечества. Они заранее представляли себе это в виде "льющегося с неба огня и горящей серы", а по факту, получили нечто прямо противоположное.
Небо потемнело, и из возникших словно бы из ниоткуда грязно-серых облаков на мегаполисы и областные центры пролились светло-бирюзовые струи ледяной жидкости, что соприкасаясь с поверхностью, мгновенно, то ли застывали, то ли замерзали. Уже через пару минут улицы, дома, машины, люди — всё было покрыто слоем стеклоподобной массы, а дождь всё лил и лил…
Словно муха в янтаре — города застыли под хрустальным саркофагом, и уже через пару недель в них появились первые твари, которые быстро убедили ищущих поживы, что им тут делать нечего, а через четыре месяца, к осени, начались рейды в уцелевшие городки, где, к тому времени, начал вырисовываться некоторый порядок.
Подробностей о том, как, какой ценой и какими средствами формировался этот новый порядок, ему было известно мало. Во многом, из-за давности лет, как ни как, уже почти семьдесят прошло, и, едва ли, кто из очевидцев до сих пор жив, а те, кто в своё время, так или иначе, услышали какие-то подробности — не спешили ими делиться, поскольку лучше прочих понимали чем чревата болтливость, ведущая к неодобрению имеющих власть.
Первую атаку тварей выжившие, чьё число к тому времени сократилось ещё на треть, встретили стрельбой из окон домов. В виду отсутствия опыта, и по причине того, что оружие в основном было у "княжеской дружины", потери были чудовищные. Один "паук", пробравшись в окно, мог вырезать несколько десятков человек.
Стало очевидно, что в условиях такой внешней угрозы необходимо пересмотреть как вопросы обороны, так и внутренние порядки. Тысяча отморозков с оружием ещё могут защитить себя, но ни как не остальное, пятидесятитысячное население города. А если раздать винтовки всем желающим, то, при нынешних порядках, они в первую очередь повернут их против существующей власти.
В таких обстоятельствах, самопровозглашенные лидеры поселений были вынуждены идти на диалог с населением. Были написаны первые законы, определены права и обязанности. Чуть позже, когда было худо-бедно налажено сообщение с другими городами, люди начали "голосовать ногами", и в случае, когда в каком-то городе власти закручивали гайки слишком уж сильно — жители просто уезжали в соседний. Тут, как говорится, "нищему собраться — только подпоясаться".
Таким образом, со временем, был достигнут относительный компромисс между жёсткостью и мягкостью. Впрочем, в каждом городе по-своему. В одних случаях это была явная монархия, конституционная, с советом представителей выбранных из народа. В других — та же монархия, но титулы и должности назывались несколько иначе: "глава города", "мэр", "комиссар", даже "президент". В третьих — пытались строить коммунизм, в четвёртых — демократию по древнегреческому образцу. Где-то даже, власть строилась по теократическим принципам, что, правда, не сильно меняло её сути.
По этой причине, на текущий момент, государственным устройством на этой территории являлась конфедерация городов-крепостей, в каждой из которых был свой закон, свой суд и свои порядки. Тем не менее, на уровне властей шли какие-то переговоры между городами, заключались договора. Вероятно, о взаимопомощи, экономические, и быть может, военные союзы. Возможно что-то ещё, но Павел этого точно не знал, поскольку к такой информации допущен не был.
Ядром каждого города становился район с максимальной этажностью домов, где можно было разместить всех людей на минимальной площади, чтобы оградить её как можно более короткой стеной. Ведь одно дело построить, и оборонять от нападающих стену длиной три километра, а другое дело — в тридцать!
