«Они разрешат вам привезти человека Дж. Эдгара Гувера, чтобы тот стал советником посольства по юридическим вопросам и сообщал господину Г. о подозрительных людях, чтобы тот устанавливал за ними наблюдение?» — спросил президент Манна. Ответ был утвердительный: «красная» бригада США в Санто-Доминго, возглавляемая ФБР, станет служить временному правительству. Но Джонсон быстро сорвал эту сделку из страха, что она не сможет гарантировать правительство без коммунистов. В его дневнике отмечено, что он не ложился спать до 4:30, поспал, наверное, три часа и в 8:06 позвонил в оперативный штаб.
19 мая незадолго до полудня Джонсону позвонил Эйб Фортас. Президент сердито спросил его, поддерживают ли американские военные огневые средства «правых» в Доминиканской Республике.
Фортас с волнением уверял президента, что он почти закончил составлять список потенциальных военных и политических лидеров Доминиканской Республики, убедившись предварительно в том, что на них нет ни малейшего налета «левизны». Затем президент оборвал Фортаса:
— Меня ждет Гувер на другой линии. Не зная, кому доверять, он хотел помощи от Гувера.
— Ну, Эдгар, расклад такой, — сказал он. — Наш Государственный департамент, насколько я могу судить, — а я никому больше не сказал бы этого, кроме вас, — гроша ломаного не стоит. Это кучка трусов, и они никогда не примут решения…
— Теперь, Фортас, я позвонил ему, — заговорил Джонсон с еще большим напором. — Он так же близок ко мне, как и вы. Он хочет сделать то, что и я хочу, чтобы было сделано, если это можно сделать достойно…
— Вот! — гаркнул президент. — Нам нужна демократия. Нам нужно волеизъявление народа. Мы хотим помочь повлиять на это волеизъявление и направить его… Но пусть правительство будет антикоммунистическим… У большинства людей антиамериканские настроения, потому что мы действовали как болваны, давя своим авторитетом.
— Да, все так, все так… — согласился Гувер.
— Так вот! Я должен принять решение сегодня. Я должен решить. Но я не собираюсь принимать решение по кому бы то ни было, про кого либо вы, либо Рейборн, либо кто-то другой компетентный не скажет, что он не коммунист.
— Да, я понимаю.
— Я не знаю, я не непогрешим. Черт, я совершал в своей жизни ошибки.
— Мы все совершаем ошибки.
— Так что задействуйте самых лучших людей, чтобы проверить эти имена.
— Мы как раз сейчас этим занимаемся. Надеюсь, эта информация у нас будет для вас к вечеру.
— Проверьте всех, кого сможете… Я не хочу работать месяц, заключить сделку и послать 30 тысяч солдат, а потом слить это коммунистам!
— Правильно.
— А вы тот человек, на которого я могу положиться и который не даст мне проколоться! Грубое выражение, но выразительное, а вы знаете, чего я хочу.
— Мы вас не подведем.
Хоакин Балагер теперь стал избранным президентом Доминиканской Республики. Молитвы Дж. Эдгара Гувера проложили ему дорогу к власти.
Балагер подтвердил Бюро заново свои честные намерения 27 мая 1965 года. Он полностью отчитался ФБР о своих разговорах в Нью-Йорке с Кеннеди Крокеттом — директором отдела Госдепартамента по делам стран Карибского бассейна. Американский дипломат попросил ссыльного лидера назвать еще имена людей, которые могли бы войти в правительство Доминиканской Республики, и обсудил с Балагером его стратегию. Доминиканец пересказал этот разговор для кураторов из ФБР еще до того, как отчет Крокетта достиг Вашингтона. Это завоевало ему доверие Гувера.
Его власть в Доминиканской Республике была победой для Гувера. Это отражалось в приказах нового главы ЦРУ Ричарда Хелмса, которые тот отдавал новому резиденту в Санто-Доминго Дэвиду Этли Филлипсу. Хелмс был известен тем, что посылал агентов на задания за рубежом, давая им инструкции одной строчкой. Филлипс в своих мемуарах ухватил этот момент:
«Каковы будут указания Хелмса
Хелмс сказал: «Уживайся с ФБР»[419].
Шутил ли Хелмс? Нет. «Уживайся с ФБР. Это очень важно!»
Это распоряжение отражало степень, в которой Линдон Джонсон зависел от Гувера».
