Федералист полностью

Я уверен, однако, что нельзя доказать непрактичность одной общей системы. Я сильно ошибусь, если что-либо весомое было выдвинуто в пользу этой тенденции, и льщу себе, полагая, что сказанного в этих статьях достаточно, чтобы осветить противоположную позицию столь ясно, как можно разъяснить любое дело, не проверенное опытом, для решения которого еще нужно время. В любом случае должно быть ясно – сами трудности, порожденные размерами страны, являются сильнейшим доводом в пользу энергичного правительства, ибо любое другое не сможет сохранить Союз такой громадной империи. Если мы станем на позицию тех, кто выступает против принятия этой конституции в качестве образца нашего политического кредо, мы тем самым подтвердим мрачные доктрины, предрекающие неосуществимость национальной системы, распространяющейся на все границы нынешней конфедерации.

Публий [c.166]

Александр Гамильтон

Федералист: Политические эссе А. Гамильтона, Дж. Мэдисона и Дж. Джея. –

М.: Издательская группа “Прогресс” – “Литера”, 1994. – С. 166–172.

Комментарии (О. Л. Степанова): Там же. С. 576–577.

Декабря 10, 1787 г.

К народу штата Нью-Йорк

Касательно полномочий, которые предлагается предоставить федеральному правительству для создания и руководства национальными вооруженными силами, я нашел только одно конкретное возражение, которое, [c.166] если я правильно понял, сводится к следующему: нет должных положений против существования постоянных армий в мирное время. Я постараюсь показать, что это возражение покоится на слабом основании и несущественно.

Больше того, оно выдвигалось в самой неопределенной и общей форме, подкрепленной лишь крайними утверждениями, даже без попытки аргументировать, не санкционированное теоретическими заключениями в расхождениях с практикой других свободных стран и общим умонастроением Америки, выраженным в большинстве существующих конституций. Уместность этого замечания немедленно прояснится, если припомнить, что рассматриваемое возражение касается предполагаемой необходимости ограничить законодательную власть в стране в отношении военных установлении, принцип неслыханный, за исключением конституций одного или двух наших штатов, и отвергнутый всеми остальными.

Неосведомленный в нашей политике, принявшийся в это время читать газеты, не изучив предварительно план, доложенный конвентом, естественно, пришел бы к одному из двух заключений: либо в нем содержится позитивный приказ – в мирное время должно держать постоянные армии, – либо главе исполнительной власти предоставлены все полномочия для набора солдат без представления его решения в какой-либо форме контролю законодательной власти.

Если же он потом стал изучать сам план, то с удивлением обнаружил бы – неверно и первое и второе, все полномочия по созданию армий вручены законодательной, а не исполнительной власти; эта законодательная власть должна быть народным собранием, состоящим из его периодически избираемых представителей, и вместо положений в пользу постоянных армий, которые он ожидал найти, по этой проблеме имеется важное ограничение даже компетенции законодателей, содержащееся в статье, запрещающей ассигнование средств на армию на период, превышающий два года, что при ближайшем рассмотрении является серьезной и действенной мерой безопасности против содержания войск без очевидной необходимости*. [c.167]

Разочарованный по поводу своих первоначальных предположений, этот человек будет склонен пойти дальше в собственных догадках. Он, естественно, скажет себе: совершенно невозможно, чтобы все эти яростные и душераздирающие сентенции не имели какого-нибудь колоритного предлога. Должно быть, эти люди, столь ревностно относящиеся к своей свободе, во все предшествующие модели своих конституций внесли точнейшие и жесткие меры предосторожности, пропуск которых в новом плане и породил все эти опасения и шум.

Если же, исходя из этого впечатления, он приступит к изучению ряда конституций штатов, его постигнет величайшее разочарование, ибо только в двух из них1 имеется запрет на содержание постоянных армий в мирное время, а в остальных одиннадцати либо глухое молчание по этому поводу, либо в подчеркнутых выражениях признается право законодательной власти одобрять их существование.