На следующий день с самого утра стало понятно, что именно этот день стал для многих беженцев решающим, когда они решили покинуть лагерь. Несмотря на, то что информация о прекращении гуманитарной поддержки не распространялась открыто, большинство смогли об этом прознать. Кейт не принимала участия в приготовлении завтрака. Еды была приготовлена к рассвету. Это было спланировано для того, чтобы люди, которые решили покинуть это место, смогли поесть перед выходом. Большая группа беженцев смогла организовать совместный выход в столицу, заранее предупредив об этом службу питания, которая пошла им на уступки. Далеко не у всех были автомобили, так что даже сложно было себе представить, какой путь придётся проделать тем, кто решился пойти пешком. Джон и Кейт собрали после завтрака детей и вещи, которые у них были, и тоже покинули лагерь. Они выехали на машине. К счастью, её никто не пытался угнать или просто взломать. Видимо от того, что она была предусмотрительно припаркована в стороне от дороги, задолго до поворота на палаточный городок. Сьюзи и Сэм обрадовались, когда узнали, что едут домой. Но Кейт была уверена, что если бы детям сказали, что они едут в столицу, радости было бы не меньше. Лишь бы покинуть это место. Родители предупредили детей, что обстановка вблизи Глубокого Котлована им неизвестна, поэтому как только возникнут хоть какие-нибудь проблемы, если по пути им попадётся мертвяк, даже где-то вдалеке, они сразу развернутся и поедут обратно.
— …Так что не спите, а смотрите в оба, чтобы заметить их раньше, чем они заметят нас. — завершил Джон инструкцию к поездке.
— А когда приедем домой, тоже не будем спать? — спросил Сэм. Кейт мгновенно разработала тактику и довела до остальных:
— Будем, только по очереди. Но сначала нам нужно туда ещё попасть.
Джон с Кейт и детьми ехал по свободной трассе. Никакого транспорта на всём протяжении пути ему не попадалось. Дорога казалась совсем заброшенной. Уже при приближении к республиканской границе станции Глубокий Котлован, и дети, и Кейт крепко спали на своих сиденьях. Они вырубились в дороге. Вероятно, сказалось эмоциональное переутомление, вызванное принятием такого сомнительного решения, как поездка в город, который должен вот-вот оказаться захваченным нежитью. Но пока Джон не видел ни одного мертвяка. Он думал о том, как на самом деле поступит, если это произойдёт. Разворачиваться, и ехать обратно было просто некуда. Наверное, если мертвяк будет один, Джон предпочтёт не заметить его. А вот если встретится даже небольшая группа, придётся отнестись к этому по-другому. Тогда они с женой и детьми будут вынуждены направиться в столицу, чтобы просить нам милостыню на улицах, как выразилась Кейт. А если всё пойдёт гладко, что будет тогда? Они всей семьёй окажутся в опустевшем городе. Тогда смогут поселиться в заброшенном супермаркете, где найдут всё необходимое для существования, пока ситуация не нормализуется. Скорее всего, те, кто остался в городе, так и сделали. Наверное, объединились уже в коммуну, чтобы рационально использовать сохранившиеся припасы.
Джон думал о таких вещах, даже не представляя, как на самом деле обстоят дела на территории заброшенного города. На самой границе станции все его предположения об отсутствии людей на этой территории развеялись. Впереди на дороге стоял пост. Издалека было видно, что на нём происходили движения. Странно, что пост контролировал въезд на территорию станции. Оставалось непонятным, для чего нужно осуществлять контроль пропуска в зону бедствия. Подъехав к этому месту, пришлось остановить машину. Хотя прижиматься к обочине было не обязательно, Джон сделал это по привычке, чтобы не стоять посреди проезжей части. К нему сразу подошёл вооружённый человек и попросил выйти для разговора. Джон в нерешительности помешкался. Он не понимал, что это за люди, установившие здесь этот пост, но на военных они не были похожи.
— Какие-то проблемы? — спросил он в приоткрытое окно, оставаясь внутри.
— Мы осуществляем пропуск на территорию Глубокого Котлована. У нас задача не допустить проникновения на станцию лиц, поддерживающих режим федерации.
В это время от разговора проснулась Кейт. Она едва открыла глаза и ещё не совсем пришла в себя. Полусонная, первым делом она увидела человека в окне и поняла, что они стоят. Кейс спросила мужа сонным голосом:
— Джон, почему мы стоим? Кто это?
На её вопрос ответил человек, смотрящий на них в окно:
— Мы сотрудники службы поклонения сёстринскому ордену. Выйдите, пожалуйста, из машины.
У Кейт сразу широко раскрылись глаза от такого заявления, и она вопросительно смотрела на мужа. Джон и сам ничего не понимал. Уже у обоих в голове возникла мысль, что не нужно было пытаться вернуться домой, но сожалеть об этом решении было поздно. Джон открыл дверь и, выходя, сказал жене:
— Оставайся внутри. Смотри, чтобы дети не просыпались. Я сам поговорю с этими людьми.
