Ададлада не успела дойти до столицы федерации, чтобы наводнить её улицы армией мертвяков, которую вела за собой. Она остановилась посреди простор, окружающих кладбище Иссыхания. Адалада лежала, не в силах подняться, в окружении уже обрётших свой покой мертвяков. Что-то её задержало в этой реальности, не позволив покинуть мир одновременно со всей нежитью. Повреждения, нанесённые её голове, не оставляли шанса к жизни. Её сознание в деформированном компрессионным сжатием мозгу просто не должно было существовать. Адалада понимала, что эти несколько минут подарены ей лишь для того, чтобы она успела подумать о сёстрах и об ордене, способном изменить реальность. Всё то, к чему они стремились, было лишено всякого смысла. Как это наивно было полагать, что достигнув уровня Бога, они обретут власть, которая даст им возможность создать такой мир, каким его хотел создать сам Отец. Но, люди не будут делить власть даже со Слепым Отцом. Они предпочтут замуровать своего Бога туда, откуда он никогда не выберется и где его никто не найдёт. А когда у кого-то появится возможность взять верх над всеми остальными людьми, он обязательно это сделает. Адалада больше не могла знать, что происходит с её сёстрами, но она была уверенна, что её жертва была не случайной. Её сестра, вместо которой раздавили голову ей, обязательно изменит этот мир. Адалада умерла, а её тело так и осталось лежать невредимым среди кучи гниющих трупов.
Те мертвяки, которые населили кладбище Тихий Дом, в это время сгнивали прямо на глазах, а их кости крошились в прах. Дасти наблюдала, как толпа поднятых трупов превращается в толстый слой пыли. Несколько минут назад, до того как мятежник обратился в червоточину, их тела были не рушимы. Что же произошло теперь? О нет. Дасти не предполагала, что кто-то из сестёр осмелится на этот шаг. Элдис уничтожила лаунчер, разработке которого орден посвятил своё существование. И всё из-за того, что кто-то другой оказался в более выгодном положении.
— Дасти, что происходит? — простонал Сторм со своего трона, занимая в нём привычную расслабленную позу. — Я не могу подняться с этого кресла.
— Область «слепых» разрушена. — ответила она ему. — Ты больше не сможешь управлять всем, что существовало на её платформе.
— Что? Но ведь ты сама, все твои сёстры, вся ваша сила была изменена с её помощью. Зачем вы это сделали? — Сторм даже не рассматривал такой вариант. Для него это было равносильно преднамеренному саморазрушению, и такие действия никак не подчинялись логике абсолютного сознания, стремящегося к увеличению собственной вариативности.
Дасти не знала, что ответить. Но теперь она и не была обязана это делать. В её голове крутились мысли, превращаясь во взбитую кашу. Что теперь на самом деле с ними со всеми произойдёт?
— Ты тоже превратишься в пыль, как и все эти твари? — спросил Сторм, будто залезая в её голову и указывая на зал собора, покрытый толстым слоем праха.
Дасти пыталась вспомнить содержание лаунчера. Что за плагины были на него установлены для избегания конфликта с реальностью?
— Когда буду мёртвой. — ответила она, припоминая наиболее важные правки. — Живые люди не разрушаются при прекращении работы платформы удалённых областей. — На самом деле Дасти не могла объяснить всего произошедшего даже для себя. На неё не распространялись задачи детализированного составления скрипта. Её роль в ордене была определена организацией защиты.
— А я, Дасти? — жалобно стонал Сторм, оказавшийся парализованным. — Почему я не могу двигаться?
Это был вопрос к медицине. Слишком сильные повреждения, полученные организмом Сторма во время его сражений, не могли пройти бесследно. Но это не помешало его сознанию обрести ту форму, которую деинсталлятор воспринял за живой разум. Встретившая его в таком положении реальность, оказалась к нему крайне недружелюбной.
Фургон, двигавшийся по пересечённой местности, остановился перед территорией, на которой оказались сотни разлагающихся трупом. Из него вышли люди в деловых костюмах. На их запонках можно было рассмотреть заглавные буквы «ВМ». Пробираясь через тела усопших, они почти не замечали трупный запах, к которому были привыкшими. Им была поставлена определённая задача, выполнение которой могло вызвать неоднозначное мнение. Найти труп женщины в чёрной тканевой маске с капюшоном. Посвящённые прекрасно знали, кто она такая. Большинство признавало в ней одну из ведьм, призвавшей апокалипсис для истребления тех, кто откажется преклониться перед мёртвыми. Но люди с буквами «ВМ» на запонках подняли её труп с должным почтением и бережно перенесли его к фургону. В кузове уже лежал приготовленный гроб, в который служители и положили тело Адалады. Когда дело было сделано, катафалк тронулся с этого места в сторону, противоположную той, в которой находилось кладбище Иссыхания. Для сестры Адалады инквизиторская церковь приготовила более почётное место.
