- Хочешь? - спросил он уныло.
- Я и так взвинчен.
- Чем?
- Наша Безопасность никуда не годится. По Земле спокойно расхаживают какие-то синие
аппиры и белые красавцы с черными кудрями, которые владеют телепортацией и анализом
тонких тел. А мы о них знать не знаем.
- Информация, достойная Административного Совета.
- У меня нет никаких доказательств. Что я им скажу? Что моему сыну спьяну
померещилось? Но это так, Ил. Мне самому кажется, что мой сын в опасности.
- Ты можешь ошибаться.
- Я отец.
- А я директор Института. И мне известно, что твоему сыну надо лечиться. Не поднимай
шум раньше времени, Рик.
- Я не поднимаю, - сказал Ричард, - я требую, чтобы мне любой ценой предоставили
информацию об аппирах, и чтобы за Ольгердом установили непрерывное наблюдение. Они
им интересуются, и они рано или поздно на него выйдут. За Зелой тоже не мешает
проследить. Распотрошите мой дом, набейте его видеокамерами: в туалете, в ванной, в
барахолке... везде, черт возьми! Я же не могу находиться там постоянно.
- Это не сложно, - Илларис прокашлялся, - тем более, что камеры уже стоят. Их нет разве
что в туалете.
- Что?!
- А что ты хотел?
Он хотел просто взорваться. Как сверхновая. У него даже слов подходящих не нашлось.
- Кто этим занимался? Антонио?
- Я не пойму, чем ты не доволен? Ты же сам только что этого требовал.
- Ладно, - сказал Ричард с тихой яростью, - пусть все остается, как есть. Мои интересы
тут никого не волнуют. Но когда все это закончится, я сверну ему башку, так и знай.
- Это ты ему скажи.
- Это я говорю тебе, чтобы ты подыскивал нового сотрудника в отдел Безопасности.
Венок можешь заказать прямо сейчас.
- Уймись, Оорл.
- Это мой дом. В нем живу я и мои дети. И мое согласие еще кое-что значит.
- Послушай, ты же не первый год у нас работаешь. Что за истерики, в самом деле? В
конце концов, это твой сын привез нам такую головную боль. Кто его просил сворачивать на
Ингерду?
Крыть было нечем. И изменить ничего было нельзя.
- Мой, - сказал Ричард, чувствуя себя побежденным, - тут уж ничего не попишешь. И
расхлебывать - мне.
Он, наконец, сел. Не хотелось ничего, даже шевелиться.
- Хочешь посмотреть, что она сейчас делает? - спросил Илларис примирительно.
И не дожидаясь ответа, позвонил в отдел Безопасности в ведомство Антонио Росси. На
месте был дежурный оператор.
- Эл, покажи-ка нам Радужный.
- 51 -
В одном из рабочих видеообъемов показалась комната Зелы. Женщина сидела у зеркала и
расчесывала волосы. Очень красивая женщина. Изящные руки взлетали над копной золотых
волос и осторожно вели по ней расческу сверху вниз. Это был не просто ежедневный уход,
это было какое-то таинство, и Ричарду стало дико, что любой оператор в любую минуту
может на это смотреть. Черт бы побрал все эти меры предосторожности! Зела любовалась
собой и имела на это полное право. Она не догадывалась, что за ней наблюдают.
- Что ты видишь? - спросил Илларис серьезно.
- Как что? - не понял Ричард, - только то, что она сама себе нравится, но в этом и так
можно было не сомневаться.
- А я, - сказал Илларис, - вижу отличную приманку. Ты посмотри, какая женщина, хоть
валидол глотай.
- По-твоему, я этого еще не заметил?
- Она слишком лакомый кусочек, Оорл. Кусочек сыра в мышеловке. И хотел бы я знать,
кто эта мышь, для которой он положен?
********************************************
***************************20
Домой он вернулся все в том же гнусном настроении. Ощущение было не из лучших: как
будто у дома исчезли стены, и все, что в нем происходит, стало доступно для любых глаз. В
Ричарде клокотало раздражение. Он прошел на кухню, налил в кофеварку воды, поставил на
стол и смотрел на нее, пока вода в ней не закипела. Пожалуй, сейчас он смог бы вскипятить
и котел.
- Па, ты чем-то расстроен? - спросила заглянувшая на кухню дочь.
Он решил ее не нервировать раньше времени.
- Так, дрязги с начальством, - сказал он.
- Можно заваривать?
- Конечно. Обычная кипяченая вода.
- Как это у тебя получается, па?
- Знаешь, когда меня разозлят, у меня еще не то получается.
Он не хотел разговора и ушел к себе. Невольно поискал вокруг глазки камер, но так
ничего и не заметил. Люди Антонио работали профессионально. Солнце раздражало. Он
задернул шторы, но оно и сквозь них заявляло о себе. О камерах следовало просто забыть,
расслабиться и жить как обычно: есть, спать, раздеваться, вести разговоры, стоять на голове
и заниматься любовью. И надеяться, что у оператора хватит ума на экран не смотреть.
Осторожный стук в дверь показался ему издевательством.
- Открыто, - усмехнулся он.
На пороге возникла Зела. Красавица-богиня, из-за которой все пошло кувырком. Ричард
не мог на нее сердиться, на такое несчастное существо сердиться невозможно. Просто
помнил то омерзительное ощущение, когда она закрылась от него одеялом.
Вид у нее был обреченный. Волосы, которые она недавно так долго расчесывала, были
тщательно уложены, платье - самое скромное из тех, что подарила и купила ей Ингерда, а под
платьем - далеко не скромное, даже роскошное тело богини любви. Сладкая приманка, до
которой нельзя дотронуться.
Зела прикрыла дверь и прижалась к ней спиной.
- Спрашивай.
