- Ол? Он с утра куда-то смылся. Это мое достижение.
- Ты прелесть.
Отец поцеловал ее в висок и поднялся к себе.
- Сегодня был сеанс дальней связи в Гунтриваалем, - отчиталась Зела, - он не такой
нудный как Кеттервааль, но слишком непонятливый. Хочет встретиться с Ричардом лично и
говорить с глазу на глаз. Такой зеленый, а волосы почему-то оранжевые.
- Ты скоро станешь секретаршей, - засмеялась Ингерда.
- В Институте интересно. Столько инопланетян, некоторые такие забавные...
- А некоторые очень даже хорошенькие, - Ингерда посмотрела на Зелу и поцеловала ее в
щеку, - так бы и съела тебя! Послушай, зачем тебе такие длинные волосы?
- Как это?
- Они же тебе только мешают. У нас волосы до колен не носят. Хочешь, я тебе отрежу
под лопатками, будет роскошная прическа! И мыть легче, и купаться. А хочешь, как у меня,
до плеч?
- Нет, - смутилась Зела, - лучше под лопатками.
- Идем!
- Разве мы не улетаем к Алине?
- Мы успеем. Это быстро. Знаешь, какая я шустрая?
- А у тебя не выйдет со мной, как с пирогом?
В своей комнате Ингерда посадила гостью на табуретку перед зеркалом и достала из
трюмо ножницы.
- Не жалко? - спросила она напоследок.
- Нет, - равнодушно сказала Зела.
Обрезки волос Мотя засосал в утилизатор. Оставшиеся волосы облегченно распушились.
Ингерда осталась довольна своей работой.
- Потрясающе, - сказала она, - Ричард рухнет.
- Ты славная девочка... - вздохнула Зела и взглядом из зеркала добавила, - только не
понимаешь ничего.
На самом деле Ингерда понимала больше, чем нужно. История была самая банальная.
Зела любила Ричарда, черт его знает за что, но у нее на лице это было написано. Ричард же
просто не хотел с ней связываться. Она это прекрасно понимала и даже выдумала какого-то
Конса, которого никто не видел, чтобы только оставаться рядом с ним. Этот прием был чисто
женский и надежный, назывался «защити меня», но пока не сработал.
- 71 -
Ингерда видела, что Зела сохнет от любви, и хотела ей помочь, тем более что
самоуверенной Алине полезно было бы получить контрастный душ.
- Я дам тебе самое красивое вечернее платье. Сейчас приняты декольте и вырезы до
пояса, и вообще как можно больше открытого тела. Являться на вечерний прием
закупоренной как бутылка - это признак дурного тона. А твое тело вообще грех закупоривать.
- Мне нельзя быть слишком красивой, - сказала Зела.
- Это еще почему?
- Во-первых, день рождения не у меня.
- Только за Алину не переживай, она всегда царица бала!
- А во-вторых, я бы не хотела никого дразнить. Я знаю, что мое тело красиво, меня такой
сделали. Из-за этого тела было достаточно конфликтов там. Я не хочу вносить раздор и здесь.
Это говорила очень усталая женщина. Уставшая от чужой любви, от чужой похоти, от
чудовищных торгов за себя и от своей зависимости. Пожалуй, ей действительно приятнее
было быть серой мышкой, чтоб хотя бы отдохнуть от подобного внимания к своей особе.
- Я вообще не хотела бы туда идти. Алине будет неприятно меня видеть.
- Ну, уж нет, - сказала Ингерда, - пойдешь как миленькая. Отец возьмет тебя за шкирку и
потащит.
- А Ольгерд там будет?
- Что он там забыл? - удивилась Ингерда, но потом вспомнила, что гостья ничего не
знает, - у них же с Алиной был роман, с самого детства. А теперь она любит отца. После
такого друзьями не остаются.
- Я чувствовала, что у вас что-то не так, - сказала Зела, подумав, - у них какие-то
странные отношения: у отца с сыном. Словно стена между ними.
- Отец сам виноват. Я его люблю, но иногда мне его убить хочется: как мало ему до нас
дела. Когда он летал, мы его видели два раза в год, только тогда и жили. И мать за ним как
хвостик...
- А где она?
- Погибла семь лет назад на Альдебаране. Отошла от отца на три шага и попала в
песчаную ловушку. Провалилась сразу метров на сто, а там магма... Случайность. Но если б
она сидела дома с детьми, ничего бы с ней не случилось.
- Тебе плохо без нее?
- Я уже не ребенок.
- Неправда. Ты ребенок. Милый, добрый и прекрасный. Это счастье - иметь такую дочь
как ты.
- Что-то моя мамочка так не считала.
- Не говори о ней так. Откуда ты знаешь, что у нее было на душе?
- Я знаю, что было на душе у меня.
Ингерда не любила эту тему. Она открыла шкафы, вытряхивая из них вечерние платья на
кровать.
- Выбирай!
- Спасибо. Ты мне достаточно надарила и так.
- Тогда помоги выбрать мне. У меня сегодня ответственный момент.
- Какой?
- Хочу растормошить одного мрачного типа.
- Зачем тебе - мрачный тип? - улыбнулась Зела.
- Так, каприз. Не люблю, когда меня не замечают.
- Тогда оденься поскромнее.
- Как это?
- Если он не замечает тебя яркую, может, заметит скромную?
- Ну, уж, нет. Нацепить на себя черное и ходить с разочарованным лицом? Ни за что!
Ингерда схватила ярко-зеленое платье и приложила его к себе.
- Как?
- Как хочешь, девочка. Тебе все идет.
Отец заглянул к ним и сообщил, что очередной пирог готов, но есть его некогда.
- 72 -
- Одевайтесь, - улыбнулся он, - и через полчаса чтобы все, красивые, стояли возле
модуля. Нам еще в оранжерею надо заглянуть.
Через полчаса Ингерда надела серебристые чулки, зеленое платье с вырезом до пояса,
