- Плохо искали! Где-то же они живут! Делают ботинки, шьют одежду, кормятся...
Посмотри, какая ткань. Это тебе не каменный век. Это полимер, тут технология нужна.
- Бедняжка, - Венера опустилась на колени и попробовала разглядеть лицо женщины, -
она, наверно, месяц ничего не ела.
Лицо было худое, с большим открытым лбом и невероятно бледное.
- Поздравляю, - шепнула на ухо Ингерда, - если мы их найдем, ты можешь остаться без
взыскания. Победителей не судят.
- А если не найдем?
Когда прибыл посадочный модуль, Ольгерд отправил всех на корабль. Были и
возражения, но он их пресек. Это была его планета, его детская мечта, и он собирался
остаться с ней наедине.
Сестра в последний момент снова выпрыгнула на землю и подошла к нему, на ее
иронично-красивом лице была на этот раз только тревога.
- Ольгерд, что ты делаешь?
- Что я делаю?
- Зачем ты остаешься один? Мне страшно.
- За меня?
- За кого же! Что ты задумал, Ольгерд? Почему ты нам ничего не говоришь?
- Ничего не случилось, успокойся.
- Ничего?! За кого ты меня принимаешь? Сначала ты меняешь ни с того ни с сего курс,
потом - эта женщина в храме... не хочешь же ты сказать, что они тут под каждым кустом
валяются?
- Конечно, нет.
- Ты что-то знаешь, Ольгерд. Я не верю в такие совпадения.
- Я тоже.
- И ты остаешься? Они заманили тебя, они чего-то хотят от тебя, и ты так послушно
остаешься?
- Почему я должен их бояться?
- Мне кажется, что ты уже не вернешься.
- Глупости. Через час пришлете за мной модуль.
- Можно, я останусь с тобой?
- Нет.
Пройдя пару шагов, Ингерда обернулась.
- Ты становишься жестким. Как отец.
Когда малиновое пятнышко скрылось из вида, и в ушах зазвенело от тишины, он сделал
то, о чем мечтал: лег в траву и раскинул руки. С ним ничего не случилось. Ветер гладил его
волосы, желтое солнце осторожно лизало его кожу, обрывки облаков проплывали над ним, и
покачивались перед глазами пушистые метелки сухого тростника. Потом он бродил, наступая
на камни и кочки, и ничего, кроме покоя и ясности, не было в душе.
Он бродил долго, несмотря на то, что модуль за ним уже прибыл, бродил, вспоминая
почему-то детство, школу, мать и даже пирожки, которые она так не любила печь. «Робот-
хобот съел мой чебот... Но в детство дороги нет, на какую планету ни лети, это Дейс
правильно сказала. Я могу метаться по космосу сколько угодно, это не поможет. Я болен, я
хронический ребенок, я - верзила тридцати двух лет, никак не стану взрослым. И не хочу им
быть».
«Сын, сын, сын...» Ему вдруг показалось, что кто-то называет его сыном. Ольгерд резко
обернулся, но глаза его встретили все те же развалины завода, поросшие березняком и
осинами. «Дети, дети, дети...»
- Мама?!
Сначала даже волосы встали дыбом. Никто не ответил. Он понял, что глуп. И направился
к модулю. Было тихо, но потом он четко понял, что кто-то пробивается в его мозг, кто-то
- 10 -
лезет в его душу, кто-то сжимает его сердце. И это были даже не слова, это было просто
понятие. Дети. Дети и тоска по ним.
Чьи это были дети, и кто тосковал, он так и не смог понять.
- Мама, это ты? - произнес он осторожным шепотом.
Вопрос остался без ответа, но Ольгерд почувствовал вдруг такой поток любви и тепла,
что захотелось упасть на колени и расплакаться.
- Мама, это ты, я знаю...
Здравый смысл отказывал. Колыхались метелки тростника, чавкало под ногами болотце.
Она погибла совсем на другой планете, здесь не могло быть даже ее тени. Просто хотелось
верить в чудо. Губы сами упрямо повторяли самое сладкое из слов: «Мама, мама, мама...»
Потом, ужаснувшись, как быстро превратила его эта планета в слезливого мальчишку,
Ольгерд запрыгнул в модуль, задраил люк и дал команду быстрого старта.
*************************************
***************************5
Женщина сидела на кушетке, забившись в самый угол. Она подтягивала острые колени к
подбородку и втягивала голову в плечи, словно стремилась, как жидкость, занять
наименьший объем. Глаза у нее были дикие, проваленные вглубь лица и полные тихого
ужаса.
- Мы ее подкормили под капельницей, - сказал Ясон усталым голосом, - сама она не ест,
да и рановато ей еще. Голодала не меньше месяца.
- Как она?
- Всего боится. Пребывает в полном шоке. Вероятнее всего, понятия не имеет, где
находится. Сомневаюсь, что мы получим от нее какую-то информацию.
Жалкое перепуганное существо смотрело на Ольгерда провалами темных глаз и дрожало.
- Она не бредила? Удалось записать ее речь?
- Нет. Нема как рыба.
Ольгерд покачал головой и отправился в лабораторию к Виктору.
- Полюбуйся, капитан.
Виктор протянул ему кусок ярко-красной ткани и положил его на запястье. Ткань сама
обвилась вокруг запястья и полностью приняла форму руки.
- Что это?
- Это, так сказать... ее белье. Мы до такого еще не додумались, правда? А хочешь,
перчатку сделаю?
- Отстань.
- Они нам не по зубам, капитан. Помяни мое слово.
- Что ты предлагаешь?
- Лететь домой. И высылать специальную экспедицию. А женщину эту передать в
Институт по Контактам. У них там тесты, методики... они знают, как с инопланетянами
разговаривать.
- Я бы вам посоветовал, - сказал заглянувший Челмер, - гражданочку снабдить сухарями
и высадить с корабля.
