Симоняка, как и предполагалось, отыскали на передовом батальонном НП. Генерал вместе с комбатом разглядывал в стереотрубу немецкую оборону. После доклада, видя, что Говоров поглядывает на оптический прибор, сказал:
— Вот, товарищ командующий, «Пантеру» разглядываем…
Оборонительный вал «Пантера» войска Ленинградского фронта при содействии Краснознаменного Балтийского флота взломают в конце июля. А в тот день генералы разглядывали инженерные сооружения немцев в стереотрубу, соблюдая дистанцию и осторожность. Дело в том, что по всей линии соприкосновения усиленно работали снайперы.
Корпус Симоняка потихоньку готовился к смене. Через несколько суток на плацдарм должен был переправиться и занять окопы и блиндажи передовой линии 109-й стрелковый корпус генерала И. П. Алферова[64].
Вернулись с плацдарма, когда уже стемнело. Без приключений.
Заночевал комфронта у Федюнинского. Укладываясь спать, сказал:
— Все-таки запретите своим офицерам без особой нужды днем ездить по плацдарму. Это действительно опасно. Это я вам как старый артиллерист говорю!
Однажды посреди ночи на плацдарме поднялась стрельба. Федюнинский кинулся к телефонному аппарату и позвонил в штаб 109-го корпуса. Ответил начальник штаба, оставшийся на старом КП: корпус выступил на плацдарм, командир корпуса тоже в пути, обстановка ему неизвестна. Рация генерала Алферова молчала — выключили в целях маскировки. Вскоре ответил генерал Симоняк:
— У меня тихо. Противник никакой активности не проявляет. Бой идет где-то позади нас, в тылу. Боюсь, что на переправах. Разведку я уже выслал.
Федюнинский недоумевал. Неужели Симоняк не владеет обстановкой и доложил спросонья невесть что? Позвонил командирам дивизий. Из дивизий в один голос сообщили: у нас тихо, ждем смены, бой идет у реки… Федюнинский связался с комендантами переправ. Те немного прояснили обстановку: стрельба идет на плацдарме в нескольких километрах от берега, туда только что проехал генерал Алферов…
Позвонил комфронта. Видимо, ему уже доложили о бое на плацдарме.
— Что творится на плацдарме? — спросил он.
— Обстановка до конца неясна. Известно, что на плацдарме в километре от переправ идет бой.
— Кто ведет бой, Симоняк или Алферов?
— Бой ведет Алферов.
— Смену произвели?
— Нет. Алферов на пути к передовой.
— Смотрите, чтобы своих не побили. Как только разберетесь в обстановке, немедленно доложите.
И тут на связь вышел генерал Алферов. Оказалось, две его дивизии, которые двигались в первом эшелоне, завязали встречный бой с противником между командным пунктом генерала Симоняка и переправами.
— Какова численность противника? И нужна ли помощь? — спросил Федюнинский.
— Численность противника пока трудно установить, — ответил Алферов. — Помощи не нужно. Мы их уже погнали обратно. Взяли пленных. Разговаривают по-немецки и по-эстонски. Несколько офицеров, все — немцы.
— Пленных давайте ко мне, — приказал Федюнинский.
Привели пленных. Федюнинский допрашивал их по одному. Выяснилось следующее. Противник силами четырех пехотных полков накопился на флангах 3-го гвардейского корпуса. Разведка Симоняка этот маневр проспала. Оборона на флангах была не плотной, очаговой. Ко всему прочему, войска на плацдарме ждали смены, расслабились. Противник ударил одновременно с двух сторон и прорвался в центр плацдарма, к штабу корпуса. Но тут произошло непредвиденное: навстречу атакующим вышли дивизии генерала Алферова. Произошел встречный бой. Боевые охранения марширующих на плацдарм дивизий вовремя обнаружили противника. Поэтому их встретили огнем. Вначале, конечно, было сомнение: а вдруг это свои, не дождались смены и, оставив заслоны, направились в тыл. Такое в первые годы войны случалось сплошь и рядом. Потом взяли пленных, и все прояснилось.
Помог случай — и решительность генерала Алферова.
С Алферовым они сошлись сразу. Иван Прокопович был тоже из дальневосточников, старый солдат. В боях на Дальнем Востоке награжден двумя орденами Красного Знамени. Был тяжело ранен, контужен. Теперь плоховато слышал. Федюнинский это знал и старался говорить погромче.
Накануне июльского наступления командарм побывал на плацдарме.
Передовой наблюдательный пункт командира 109-го корпуса располагался в фольварке в кирпичном доме на втором этаже. Водитель подрулил к самым воротам. И с той стороны штабную машину, видимо, заметили. Как только генералы поднялись на второй этаж, рядом с фольварком разорвался снаряд.
— Заметили, черт бы их… Пристрелочный, — спокойно сказал Алферов. — Теперь долго не уймутся. Придется идти в подвал. Не ровен час, сюда залетит.
— А что, могут? — спросил Федюнинский.
— Могут, — сказал Алферов. — Стреляют хорошо. Мои бы так всегда стреляли…
От близких взрывов в рассохшихся рамах позванивали стекла.
Алферов, видимо, уже привык к частым обстрелам. В просторном подвале стояли стол, лавки по стенам. Телефон, радиостанция. В подвале чисто, прибрано, опрятно. Дежурили связисты.
