— Знамо дело, — заулыбался Годунов. — Я три сотни твоих рейтар по дороге сюда велел посадить и мёда им вдоволь выдать. Всё равно ты, государь, на штурм им идти не велишь. Хоть какая-то польза будет.
Ага, на штурм. Умный какой! У меня всего один рейтарский полк и есть. Погибнут в уличных боях, где я им замену найду? Я этих то за четыре месяца караколю (манёвр в верховой езде) так до конца и не обучил.
— Обязательно будет, — заверил я боярина. — Они теперь ночной атаки точно ждать не будут. Не удивлюсь, если ещё и на вылазку решатся!
— Ладно, — зашагал я к креслу, играющему на данный момент роль трона. — Послушаем, что скажут. Никифор, впускай.
Рында отдёрнул полог, посторонился, кивнув внутрь шатра, встал позади вошедших.
— Здрав будь, государь!
Приветствуют со всем уважением. И на колени упали, и про титул не забыли. Уже хорошо. Может, всё-таки удастся договориться?
— И вам здравствовать, гости дорогие, — кивнул я в ответ. — Садитесь вон на лавку. Кто таковы будете?
— Я выборный дворянин Борька Доможиров, — огладил бороду старик. — Может помнишь меня, государь? Пять лет назад меня твой батюшка в Касимов воеводой отправил. Ты тогда при Борисе Фёдоровиче состоял.
— Не помню, Борис, — пожал я плечами. — Мал ещё годами был, а людишек возле трона много крутилось. Не обессудь.
— А это Кузька Минин, — кивнул Доможиров на средних лет мужика в добротном кафтане. — Он из посадских людишек будет, но человек в городе уважаемый. Недаром в городской совет выбрали. Вот нас лучшие людишки на поклон к тебе, царь-батюшка и послали.
Я, прищурившись, оглядел будущего спасителя Руси с ног до головы. Мужик, как мужик. Никакой харизмы, позволившей встать ему во главе освободительного движения, не наблюдается. Но встал же! Факты, как говорится, вещь упрямая. Значит, будем с ним работать.
— И с чем послали? — откинулся я на спинку кресла. — Неужто надумали под мою руку пойти. Так то дело доброе. Не хочу я город за измену огню предавать.
— Прости, государь, — неожиданно ответил мне Минин. Так-то лезть со словом впереди Доможирова ему не по чину. — Но лучшие людишки на совете порешили: «Кто будет на Москве государь, тот и нам всем государь». И на том твёрдо стоять договорились. Зачем свой город зорить, царь-батюшка? Прогонишь Шуйского с Москвы, сами тебе ворота откроем.
Ишь, хитрецы какие! Вы там бодайтесь между собой, а наша дело — сторона. После к победителю примкнём. Нет, так дело не пойдёт. И хотел бы мимо пройти, но нельзя. Слишком важное место Нижний в моих планах занимает.
— Совет решил или отец Иоиль?
— Совет, государь, — переглянулись между собой посланцы. — Хотя, не скрою, — продолжил Минин, — что архимандрит на этом особо настаивал.
— Понятно, — скривил я губы. — Мои людишки, значит, будут с ворами, не щадя живота биться, а вы за каменными стенами отсиживаться. Так? Хорошо устроились! Вон, сегодня, я самозванного царевича Петра у города побил. Так ни одна стрела моим полкам в помощь со стены не прилетела!
— Так то твой же воевода был, государь, — стрельнул в мою сторону глазами Доможиров.
— С чего ты взял?
— Так он твоим именем сдачи города требовал.
— Это что же выходит, — ласково улыбнулся я дворянину. — Этак любой шиш, что из лесу выйдет и моим именем грабить начнёт, сразу моим воеводой станет?
— Нет, государь! — побледнел старый дворянин. — Выходит, обманул нас вор! По делам, Господь, и покарал!
— И вас покарает, если от воровства не отойдёте и своему государю не поклонитесь. Сроку вам до утра. Откроете ворота, всех моя милость будет. Даже попа этого шелопутного, что вас с толку сбил, не трону покуда. А если нет! — покачал я головой — Так моё терпение не беспредельно. Иван Грозный за меньшее Новгород жестоко покарал. Вот и вы; не доводите до греха!
— Государь! — в шатёр шальным вихрем ворвался Ефим, оттолкнул было Никифора, замер, почувствовав острие сабли, упёршейся в бок. Навстречу полковому голове шагнули ещё двое рынд. — Там это, — скосил глаза на Никифора мой ближник. — Большое войско к Волге с востока подходит.
Чего⁈ Мне только ещё одного войска тут не хватало! Им что здесь, мёдом намазано? Мне когда город брать прикажите? Тут конкурентов громить, только успевай!
Забыв о царском достоинстве, выскочил из шатра, подбежал к Волге (благо, до реки было чуть больше сотни метров). Рядом замерли рынды во главе с Семёном, нижегородцы, Годунов с Ефимом. Следом потянулись остальные воины, столпились у самой воды, пялясь на противоположный берег.
— Войско говоришь, — процедил я сквозь губы, всматриваясь в массу вооружённых людей, двигающихся к городу. — Сейчас мы посмотрим, что это за войско. Никифор, неси трубу!
Тот, лишь кивнув, бросился обратно к шатру, зачем-то отвесил подзатыльник стоящему у входа стражу, через пару секунд выскочил обратно, держа в руках завёрнутый в материю продолговатый, деревянный ящик.
