Стражники у ворот проводили его удивленными взглядами, но ничего не сказали. Да Фабиан и сам не стал спрашивать дорогу, Эри ведь не случайно назначила поединок на такое время. Впрочем, ректор тоже не особо жаждал огласки: кто бы ни выиграл, сам факт дуэли не украсил бы репутацию Фабиана.
Эри уже ждала его на пустом круглом поле, покрытом то ли пеплом, то ли песком, — в тусклом свете факелов трудно было понять наверняка. Юная драконица сидела, ссутулившись, на каменной скамье, гладила саламандру и что-то ей шептала.
Фабиан замер: весь его запал улетучился в одно мгновение. Сейчас перед ним была не та дикарка, а девушка. Юная, хрупкая и такая трогательно беззащитная, что сердце кронфея сжалось. Как он будет драться с ней?! Что вообще должно случиться, чтобы у него поднялась рука на девушку? Нет. Это было минутное помешательство, глупость, ошибка, и у Фабиана нашлась смелость признать ее.
— Может, лучше поговорим? — миролюбиво предложил он, и Эри, наконец, заметила его.
Заметила — и ее словно подменили. Шасть яростно зашипела, девушка вскочила, расставив ноги. Эренида Янброк во всей красе: вместо пышного платья, в котором она была вечером, — военная форма, вместо юбок с рюшками — узкие штаны, вместо изящных туфелек сапоги с острыми шпорами. Даже без меча она все равно была вооружена!
— Сдаешься?! — самодовольно спросила она, вздернув носик, а потом выплюнула презрительно: — Трус!
— Я не сдаюсь, — поспешил заверить ее Фабиан, — но все можно решить словами. Дай мне хотя бы шанс убедить тебя… Выслушай! В фейской академии нет ничего…
— Так я и знала! — дерзко перебила она. — Ты просто струсил. Посмотрел на Морка, послушал про мои победы — и испугался!
— Подж-ж-жал хвос-с-ст! — поддержала ее саламандра.
— Феи — слабаки, вот и вся история. — Эри тряхнула розовыми локонами, протянула руку, чтобы ящерка вскарабкалась ей на плечо, и подошла к ректору. — Отказ засчитывается за поражение, так и рассказывай потом своим студентам! Ну, если мы все решили…
И она уже собралась уйти, но Фабиан перехватил ее за локоть.
— Эри, я не хочу тебе навредить, — честно сказал ректор.
Несколько секунд она удивленно молчала, потом переглянулась с саламандрой… И обе зашлись таким хохотом, что Фабиан растерялся.
Эри смеялась до слез, в голос, громко и надсадно, как вообще-то не полагается смеяться юным феям. Что же касается Шасти, то та шлепнулась на спинку и извивалась червяком, фыркая искрами. До этого момента Фабиан даже не подозревал, что саламандры способны смеяться, но конкретна эта ящерица, похоже, многое переняла у своей хозяйки.
— Навредить… Мне… — стонала Эренида, хватаясь за живот. — Самый глупый предлог!
— Какой предлог? — не понял Фабиан.
— Чтобы откосить… Ох… От драки… — Эри рукавом утерла слезы и уставилась на него покрасневшими глазами. — Это шутка такая?
— Он… С-с-серьезно… — прошелестела снизу Шасть, распластавшись в пыли, как морская звезда. — Феи… Что с них взять!..
— Вообще-то твоя хозяйка тоже фея, — нахмурился Фабиан. — И если отбросить все эти драконьи предрассудки, если Эри примет свою женственность и красоту, прислушается к зову искусства…
— Что?! — дернулась Эри. — А ну, забери свои слова назад!
— И не подумаю, — спокойно ответил Фабиан. — В тебе кроется магия, сила куда большая, чем просто удары кулаками.
— Вот такие?! — Она ткнула его под ребра и хищно прищурилась, выжидая малейшего проявления слабости.
Фабиан сдержался. Никак не изменился в лице, хотя селезенка съежилась и взмолилась о пощаде. Вроде и маленькие кулачки, а бьют, как дубинка!
— Ты сейчас мне пытаешься что-то доказать или себе? — спросил ректор как можно ровнее. — Я знаю, кто ты, Эренида. Не пора ли тебе самой узнать?..
— Нет!
Вместе с этим словом из ее рта вырвался клубок розового дыма, острее запахло полынью. Даже ее дым напоминает о цветах на островах фей! Ну как можно быть такой упрямицей?!
— Твой отец примет тебя любой. Ты — его дочь, ничто не изменит этого факта. Не бойся потерять его любовь…
— Я! Не боюсь! Ничего!
Дым превратился в огонь, за спиной Эрениды раскрылись два блестящих чешуйчатых крыла, и она поднялась над Фабианом.
— В тебе говорит гордость, — в последний раз попытался он воззвать к той милой доброй девочке, о которой толковала Эйлин.
Но девочки больше не было.
— Во мне говорит дракон! — прорычала Эри, стиснув кулаки до белых костяшек. — И он говорит, что дуэль будет, хочешь ты этого или нет! Фабиан, в пекло тебя, Магнолли.
Что ж, видят музы, он сделал все, что мог. Но даже многострадальному терпению опытного ректора однажды приходит конец.
Фабиан материализовал крылья. Прозрачные, с серебристым отливом. Поднялся в воздух, поднял руки, готовый к защите.
Он видел, что творится с Эри: в ее душе клокотала буря. Бывают ситуации, когда слова бесполезны, когда нужно дать шторму отбушевать свое. И Фабиан дал. Позволил ей напасть.
