Всегда хотела побывать в Лондоне. Но никогда не думала, что окажусь там, свалившись со стремянки, куда забралась, чтобы повесить шторы. Не просто в Лондоне, а в одном из его отражений. И понеслось. Я – горничная, хотя уборку ненавижу всем сердцем. Рядом со мной самая настоящая фея, за которой охотится Джек Потрошитель. И даже этих двоих можно пережить, если бы не хозяин поместья, где я служу. Человеко-джентльмен. Он загадочен и хорош собой. И страшно меня бесит. И как выпутаться из всего этого?
– Да будет так! – торжественно провозгласил судья, стукнув молоточком.
Звук растворился в воздухе. Черная мантия, парик буклями, красные лоснящиеся от пота щеки, маленькие поросячьи глазки смотрят пристально, словно ждут чего-то…
То есть я, конечно, знаю, чего они ждут. Ждут, что я сорвусь. Прямо во время суда возьму и выкину что-нибудь этакое.
Глубоко вздохнула, встала и поклонилась.
– Да будет так.
Я смогла изобразить смирение только потому, что знала: судью подобное поведение точно выведет из себя.
Гад! Мерзкий… свин!
Хочет объявить невменяемой, чтобы оформить опекунство, на которое в случае попадания на территорию Ганглии, кроме специальных служб, имеют право мэр и главный судья. Меня хорошо просветили, какая участь ждет молодых женщин при таком раскладе.
Настоящее… Средневековье! Инквизиция! Ну, почти… Я с ненавистью окинула взглядом деревянную клетку.
– Ба-ам! – еще один удар молоточком.
– Решение принято и обжалованию не подлежит! Заседание окончено!
И тут…
Потрепанный, не очень свежий парик главного судьи… хрюкнул?
– Хр-р… Хр-р… У-и-и!
Представители прессы замерли от восторга. Руки судьи медленно стали подниматься. Лорд притих, словно охотник: парик надо было схватить быстро, пока он…
– Хрюк!
Нечто ярко-розовое соскочило с головы лорда и помчалось прямо по спинам нырнувших под черную ткань фотографов!
– Щелк!
– Фух!
– Пах!
– Прошу вас, прокомментируйте происходящее!
– Ваш парик. Он ожил?!
– Это колдовство?
– Вы утверждали, что скользящая по отражениям, попавшая к нам из другого мира Энн Файер не обладает магией. Вы признаете, что ошиблись?
– Не удовлетворяю! Запрещаю! Не имеете права! Суд выражает протест! – визжал лысый лорд, с ужасом наблюдая, как по столам и лавкам скачет живой розовый поросенок, а журналисты сходят с ума.
Я опустила голову. Терпеть! Сейчас главное – не рассмеяться, иначе судья рассвирепеет, отменит решение, и тогда уж мне точно конец!
– Крак!
Деревянная клетка рухнула, а мне на руки прыгнула розовая кудлатая хрюшка.
– Привет! – шепнула я и спрятала крошку в складках платья.
Дрожащими руками судья Говард вытирал сияющую от пота лысину, от которой шел едва заметный парок. Умаялся бедолага, меня, непутевую, обвиняя.
Вспышки слепили со всех сторон. Камеры журналистов были тяжелые, с гофрой, штативами и черной тканью, под которую они чуть что ныряли с нечеловеческой быстротой.
– Во-о-о-он! Все вон из здания суда! Заседание окончено! – кричал лорд Говард.
Бедняга уже видел себя на первых страницах газет, пестрящих громкими заголовками: «Парик-убийца – проклятье фей?», «Колдовство в здании Высшего суда!», «Что случилось с лордом Говардом, или Дело о хрюкающем парике!»…
На господина Хатроу, адвоката, выписанного городом, чтобы помочь мне, несчастной, было больно смотреть. Мы успели подружиться. Молодому человеку не везло: едва начал практику, и уже три проигранных подряд дела. Неудивительно. Уилл Хатроу – порядочный, честный человек. Таким не просто в Дан-Лане, колыбели лжи и коррупции.
– Пойдемте, – вздохнул Уилл. – Вам необходимо получить документы. Удостоверение личности. Лучше подождать в коридоре.
Я кивнула, подобрала юбку, к удивлению обнаружив, что поросенок исчез. Жаль. Он был такой потешный!
Мы вышли из зала суда в сопровождении констебля. Настоящего! В черном мундире с сияющими пуговицами и шлеме, похожем на яйцо. Как тут не вспомнить Шерлока Холмса?
– Спасибо, – улыбнулась я великану с непроницаемым лицом (вот она – старая добрая Англия!).
– Простите. Простите, что так вышло, Энн, – не унимался Хатроу.
– О чем вы? Мы избежали опекунства – разве не чудесно?
– Вы, Энн… Это сделали вы! Вы доказали, что у вас есть магия, превратив парик судьи в поросенка.
– Глупости! О чем вы, Уилл? У меня нет никакой магии!
– Вы спасли себя и меня заодно. А я… Я никчемный. Совершенно бесполезный чурбан.
Парик Уилла был красивого шоколадного цвета, длинный, до самых плеч. Под ним рыжеватые волосы, стянутые в хвост. Хатроу был очень симпатичным: его чуть вытянутое лицо чем-то напоминало Николаса Кейджа. Глаза карие, грустные. Сейчас, правда, он напоминал не столько всеми любимого актера, сколько спаниеля, которого не взяли на прогулку. С другой стороны, Кейдж тоже часто мне его напоминает (в смысле, спаниеля).
– Перестаньте убиваться и возьмите себя в руки, Хатроу! Меня же не грохнуть приказали, в конце-то концов!
– Как можно, Энн, да хранят феи королеву! Зачем вас ронять? Вы и так с лестницы упали – нога еще не зажила, прихрамываете.
Что правда, то правда. Полет со стремянки даром не прошел. Я, правда, не это имела в виду, но… Промолчу, пожалуй. На бедняге и так лица нет!
Мир, куда я попала, был одним из отражений Лондона. Почему не Москвы, где я, собственно, и свалилась со стремянки, – этот вопрос до сих пор остается неразрешимой загадкой, а ведь я здесь уж без малого как месяца три. Наверное, потому, что попасть в Лондон было давней мечтой. Темза. Викторианская Англия, кебы, туманы, Джек Потрошитель – романтика!
