Уж кто-кто, а Себастьян с подобным поспорить не мог. Но всё равно закатил глаза — автор книжонки, судя по всему, был как раз таки менталистом и предсказуемо считал всех остальных магов заведомо слабее и бесполезнее. Ничего нового. Родерик тоже считал себя светочем магической науки, а остальных — недостойными бездарями. Не считая Себастьяна, пожалуй: во-первых, он менталист, а во-вторых, в глазах отчима был ходячим мешком с золотом.
Он потряс головой, ощущая, как сила рвется наружу, стиснул кулаки и задышал, считая про себя. Первый путь к пресловутому контролю, если верить книжке и собственному сомнительному опыту.
Направлений ментальной магии существовало множество. Сюда относилась и стандартная телепатия, и эмпатия, и контроль над чужим разумом, воспоминаниями, снами, и наведение иллюзий… Обычно маг-менталист идеально владел одним-двумя направлениями, остальные осваивал в процессе обучения и зачастую пользовался различными вспомогательными средствами в виде заклинаний, рун и различных артефактов.
У Себастьяна же (если опустить съехавшую крышу, монстра в голове и отсутствие контроля) проблем не было ни с одним видом ментальной магии. Судя по книге, основную специализацию можно было определить по расходу резерва — чем больше сил тратится, тем менее приспособлен маг к данному виду воздействия. Себастьян, как ни пытался, не мог вообще припомнить случая, когда его резерв был полностью опустошен. Не считая катастрофы в Сером Доле, конечно, — в тот день его магия выплеснулась мощно, свела с ума и убила сотню человек, включая ментального мага Родерика.
«Первое. Узнать уровень сил, — неумело нацарапал на листке Себастьян. Скривился, поняв, что пишет хуже, чем это делала Сэра в шесть лет, зачеркнул надпись и вгляделся в книгу. Как можно аккуратнее вывел: — Определить предельный уровень магического резерва».
Следующие несколько страниц Себастьян перелистал, поняв, что доходчивые объяснения кончились, а из заумных слов можно понять в лучшем случае половину. Но пропущенные страницы отметил всё на том же листке, подписав сбоку «Спросить Мэйр». Подумав, неохотно дописал фамилию лорда-менталиста.
Следующим важным (для поехавшего мага так точно) пунктом был пресловутый контроль. Дыхание на счет и медитация — примитивный подход, действенный в самых простых случаях. Себастьян с его монстром в голове таковым точно не являлся. Когда не слышишь сам себя, видишь перед глазами мутную пелену, а внутри царит жажда крови и смерти, как-то не до счета и фантазий о домике на берегу озера. Если верить автору учебника, самый удобный путь к контролю над магией — ежедневная практика, желательно монотонная и не имеющая эмоциональной привязки.
Себастьян огляделся. В камере, где имелись кровать, стул, небольшая тумбочка и стол, воздействовать было не на что. Тем более Мэйр запретила выпендриваться и вообще строго-настрого велела забыть о магии на ближайшее время. Правда, была еще массивная дверь с едва заметной переливающейся сетью заклинаний.
«Мне она не нравится», — тут же охотно поведал монстр, предвкушающий новое развлечение.
«Мне нравится», — оборвал его Себастьян. Дверь, хоть и держала его внутри камеры, надежно ограждала от внешнего мира, шума в голове и очередного приступа.
Другое дело, что Мэйр права — он не мог прожить в лесу всю жизнь и не столкнуться с другими людьми. Не сможет просидеть и в камере, тем более что у Фалько явно какие-то планы на него. Однажды выйти всё же придется, оставшись без защиты каменных стен и чужих заклятий, а значит, нужна стена совсем иного толка. Вроде той, что имелась в голове у дорогого дядюшки, или кем там ему приходился клятый лорд-менталист.
Себастьян наспех перелистал книгу до конца, но про ментальную защиту ничего не нашел. Нет, имелась целая глава, как защититься от чужого воздействия, но о том, как оградить собственные мозги от собственных же способностей, не было ни слова. Подразумевалось, что у всякого менталиста такая защита имеется с рождения, которую можно только усилить.
Он устало потер глаза и отложил талмуд в сторону. В голове вертелась какая-то мысль, но поймать её и оформить во что-то внятное никак не получалось.
«Идеи есть?» — неохотно поинтересовался он у монстра.
«Для особо одаренных напоминаю — мы в одном лесу сидели, — ехидно протянул тот в ответ. — Милашку спроси, она у нас умная».
«У нас?»
Монстр многозначительно промолчал.
Себастьян не заметил, как провалился в сон. То ли потому, что мудрые книжки обладают успыляющим эффектом, то ли потому, что на постоянный контроль над чудищем уходила прорва душевных сил. Снилась ему всякая муть навроде кривоватых башен посреди леса, окруженных стаями крохотных человечков с разноцветными крыльями. Прежде чем ему удалось войти хотя бы в одну из них, картинка резко сменилась, и Себастьян оказался посреди поля, в окружении старых камней. Очевидно, когда-то они были крепостью, которую непременно нужно было построить. И он строил, тягал камни голыми руками, почти физически ощущая их тяжесть; но стена обваливалась от малейшего порыва ветра.
