— Извиняться не буду. И я останусь. Но если он снова… завладеет мной, я уйду, Мэйр.
— Помечтай ещё немножко, — эта ехидная реплика донеслась уже из кухни. — Уйдет он… да кто ж тебя отпустит, наивное ты создание?
Впору было бы разочароваться, да только…
Какая-то часть Себастьяна (внушительная часть на самом деле) была только рада, что его никуда не пустили. Нет, оставить Мэйр в покое и не подвергать её опасности он всё еще хотел. Да только врать себе — самое безблагодатное дело.
Вздохнув и посетовав на собственную слабость ко всяким симпатичным целителям, Себастьян поплелся на кухню. Раз уж сделать ничего нельзя, так хоть пожрать и полюбоваться своей феей, пока есть возможность. Та хлопотала у жаровни с почерневшей решеткой, в окружении кастрюль и посуды, с полотенцем на плече. Снова одетая во всё черное — Себастьян мог по пальцам одной руки пересчитать, когда видел на ней одежду других цветов. На вопрос о своих странных некромантских предпочтениях Мэйр лишь пожала плечами и ответила: «У меня же мантия попугайской расцветки, под неё мало что подходит. Чёрное смотрится лучше всего».
Целительская мантия и впрямь оказалась кричащего зеленого цвета, хотя Мэйр и в ней была хороша. Что уж лукавить, такая в любой одежде будет хороша…
«И без одежды тоже», — авторитетно заявил очнувшийся монстр, как всегда язвительный и наглый. Или это просто внутренний голос? Во всём, что касается Мэйр, они с чудищем поразительно единодушны. Быть может, это путь к выздоровлению?
Через красивую целительницу. Почему бы и нет? Мэйр живая, настоящая, тёплая и знакомая будто бы уже лет сто. Желание дотронуться до неё, такого уютной, домашней, напевающей под нос песенку на незнакомом языке, было нестерпимым. Себастьян с трудом удержал себя на месте, вцепившись в столешницу. Но промолчать не мог — что-то внутри так и подбивало на сомнительные комплименты.
— Ты знаешь, что ты очень красивая?
— А ты знаешь, что сейчас договоришься и получишь по башке вот этой лопаткой? Заткнись уже и сиди спокойно.
Выдав сию страшную угрозу, Мэйр снова отвернулась к плите. Правда, это не слишком помогло ей сохранить невозмутимость: чудные эльфийские уши предательски порозовели, выдавая смущение. Вдоволь наглазевшись (и в который уже раз подавив идиотское желание потрогать заостренный кончик), Себастьян неохотно уселся за стол. Не то чтобы деревянная лопатка выглядела так уж опасно, однако казалось недальновидным бесить того, кто готовит тебе завтрак.
Добрых минут десять он просто любовался прямой спиной, порозовевшими кончиками ушей и ловкими руками, умело управляющимимся с кухонной утварью. Верх кулинарных талантов самого Себастьяна — засолка мяса, рыбы и овощей в дубовых кадках, чудом уцелевших во время пожара. Зимы в Сером Доле были долгими, приходилось запасаться впрок, невольно сравнивая себя с хомяком. Эту простую истину он познал после того, как едва не сдох в первую зиму, когда остался в Сером Доле совсем один. Ни охотиться, ни готовить вчерашний домашний мальчик толком не умел, да и поехавшие мозги были плохим помощником в искусстве выживания.
— Мэйр, — позвал он. — А можно как-нибудь… раздобыть лук?
— Я так понимаю, ты не про репчатый, — криво усмехнулась она, отвлекшись от своей кухонной магии и замерев вполоборота к нему. — Раздобыть не проблема, только сначала я должна убедиться, что тебе в руки можно давать оружие, — она снова хмыкнула и принялась расставлять тарелки на столе. — Лук, серьезно? Вот сразу видно, сынок лорда; нормальные-то люди давно на арбалеты перешли. У меня тоже был… не боевой, конечно, учебный, со времен Академии остался.
— «Был»? И куда делся?
— Следаки забрали — орудие убийства и всё такое. Я с него грохнула пару человек, ну и… — Мэйр пожала плечами и уселась за стол. — Забрали, да и демонс ним; всё равно я фехтовальщица. Ты ешь давай, на меня ещё успеешь наглядеться.
Себастьян послушно кивнул и принялся за еду, стараясь не торопиться — в глазах Мэйр выглядеть совсем уж дикарем не хотелось. А вот расспросить о «следаках» и«орудии убийства» — очень даже. Он с трудом удержался от неуемного любопытства. Уж ему ли не знать, что некоторые воспоминания лучше оставить в прошлом и вытряхивать только в крайних случаях.
Когда мясо на тарелке закончилось (непозволительно быстро), Себастьян снова поднял голову и проговорил, мрачно усмехнувшись:
— Мне не нужно оружие, чтобы убивать людей. Просто… — он запнулся и бросил быстрый взгляд в окно, — зима же скоро, нужно запастись. Да и мне надо чем-то заниматься.
Усмешка исчезла со смуглого лица, сменившись на уже знакомое отрешенно-задумчивое выражение. В который раз осталось подивиться, как Мэйр умудряется корчить такую каменную физиономию и параллельно испытывать добрую дюжину эмоций кряду. В такой мешанине разобраться — проще сдохнуть.
