— Не свадебный браслет, но, надеюсь, тебе понравится. Амулеты у вас — говно редкостное, и я подумал, что будет полезно, если в твою голову не будут лезть всякие… Грегоры и прочие смертники.
В мешочке обнаружилась серебряная цепочка, а на ней подвеска в виде ониксового лебедя на девяти скрещенных мечах — претенциозный герб Лейернхартов во всей его красе. От подвески исходил едва заметный флер магии, хотя Мэйр даже на первый взгляд могла бы поклясться — заклятий на побрякушке достаточно, чтобы при желании можно было скрыть мысли даже от неприлично сильного Себастьяна.
— Это… не только от меня, но и от Нэйти и Уилла. Нэйти стащила её из семейной сокровищницы, раз у меня пока нет к ней доступа, а Уилл помог наложить нужные заклинания. Я бы мог и сам, но это же для тебя…
Белобрысого поганца тут же захотелось стукнуть чем-нибудь тяжелым. Потому что нельзя — совершенно ни при каких условиях! — заставлять её сглатывать ком в горле от накатившей слезливой радости. И ведь ничего особенного, просто подарок, но поди ж ты. Мэйр в самом деле ничего и не ждала, однако ничуть не удивилась бы, получив от Себастьяна пару фазанов, пресловутого оленя или даже голову Грегора. Первое и второе ему вполне под силу, с третьим пришлось бы потрудиться, но Мэйр верила в его упертость. Но вот подарка, настоящего, ради которого пришлось договариваться с другими, просить Уилла и Нэйти помочь… Подобное шокировало, радовало, удивляло и заставляло любить ещё больше.
Она аккуратно подняла цепочку со стола, поднесла к глазам, чтобы рассмотреть ближе. Красиво. Хоть и пафосно до жути, но красиво. И протянула её Себастьяну.
— Застегни, — попросила тихо, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Пожалуйста.
Прохладные пальцы коснулись шеи, заставив вздрогнуть. Не от неожиданности, но от самого прикосновения, нежного и ласкового.
— Готово, — так же тихо донеслось в ответ; тяжелая ладонь на мгновение коснулась затылка, ероша волосы.
Мэйр, почувствовав на груди тяжесть амулета, только и смогла, что повернуться, обхватить чужую талию руками, притянуть Себастьяна ближе к себе и ткнуться лбом в твердый живот.
— Спасибо.
Вот и как тут, спрашивается, пойти на работу как ни в чём не бывало? А идти всё-таки надо. Хочешь не хочешь, а тяжёлым пациентам до твоих хотелок нет никакого дела. Ни Арделии, ни Грегору, будь тот неладен.
— Этот хрен в простыне там выздоравливать собирается вообще? — недовольно поинтересовался Себастьян. Он имел премилую привычку хватать и присваивать всё, что плохо лежит, и в отношении слабо экранированных мыслей этот принцип тоже работал. — Ты с ним проводишь больше времени, чем со мной.
— Неправда, — возразила Мэйр, неохотно поднимаясь с места и пытаясь вспомнить, где бросила пальто. — Веришь или нет, а кто-то в его мозгах что-то сковырнул. Подстава, притом довольно грамотная. Кто как, а я ничуть не удивлена. Грегор к своему восьмому десятку успел задолбать чуть не всю тёмную половину Империи.
Себастьян, скрестив руки на груди, хмуро наблюдал, как она спешно обматывает шею шарфом. Ярко-красным, между прочим, на радость матушке, вечно причитающей про чёрную как ворона дитятку.
— Не нравится мне всё это.
Мэйр весело фыркнула и покачала головой с напускным неодобрением.
— Не нравится тебе то, что я ухожу от тебя и оленя на свою мерзкую работку.
— Вот и нет.
— Вот и да.
Себастьян по-прежнему глядел недовольно и настороженно. Пришлось обнять его снова и, внимательно посмотрев в мрачные чёрные глаза, уже в который раз напомнить:
— Там хорошая охрана имеется — не столько для моего спокойствия, сколько для вашего с Уиллом. По мне, так оно излишне: Грегор тихий, мирный и вообще временами ведёт себя как овощ. Ну что здесь может пойти не так? Расслабься, всё будет в порядке. И трёх часов не пройдёт, а я уже буду дома.
Как выяснилось позже, Мэйр за всю свою недолгую жизнь ещё никогда так не ошибалась.
Глава 43
Себастьян нечасто хотел вернуться в лес. Когда Фалько всерьез начинал читать ему нотации и напоминать о блистательном будущем в роли его преемника; когда что-то категорически не выходило; когда они с Мэйр ссорились… И вот сейчас, когда на носу встреча с родителями его феи. Он знал, что однажды это непременно случится. Но не думал, что так быстро.
Он совершенно точно не готов знакомиться с мамой и папой Мэйр — людьми приличными и воспитанными. У него-то с семьёй откровенно не сложилось, да и от светских манер Себастьян далек…
— Как я выгляжу? — нервно поинтересовался он у Лира, решившего, что их с Мэйр комната — идеальное место для умывания.
— Хм-м, дай-ка подумать… убого и жалко? Серьезно, вам, смертным, впрямь есть дело до того, кто какие тряпки на себя напялил?
— Ой, кто бы говорил! Ты вообще добровольно превратился в того, кто вылизывает собственные яйца.
Лир вальяжно выпрямился, потянулся всеми лапами и прошёлся по подоконнику, демонстративно красуясь блестящей шерстью.
— Зато не торчу перед зеркалом три часа в бессмысленной надежде понравиться каким-то людишкам.
