Как и ожидалось, убедить любимую маму в том, что пациент и впрямь всего лишь пациент, Мэйр не смогла. Да она и не надеялась, а посему от дальнейшего обсуждения предпочла увильнуть, выбирая цвета и фасоны для будущего гардероба. Выбирала тщательно и придирчиво, так что в итоге матушка развеселилась пуще прежнего – «Да побойся богов, Мэйраэн, ты бы так о своей одежке пеклась! Ходишь вся черная, как ворона!» – и отправила погулять на часок-другой.
Мэйр, естественно, не стала тратить время зря – дел еще хватало, да и одними тряпками сыт не будешь.
Проснулся Себастьян с ощущением, что отлично выспался. Прежде он вообще не страдал проблемами со сном, но после переезда в дом Мэйр ему стали сниться кошмары. Утром он практически не помнил, что в них было, но чувство гадливости пополам со страхом его не оставляло.
К тому же он подозревал, что его неспокойный сон (о боги, Себастьян никогда не думал, что будет скучать по влиянию его монстра) нехило так действует и на Мэйр. Та, к счастью, умирать, вспарывать себе живот и делать все те вещи, которые делали остальные при воздействии его силы, не собиралась. Но поутру выглядела так, будто либо пила всю ночь напролет, либо дралась с каким-то чудовищем.
«С моим чудовищем», – скорбно подумал Себастьян.
Ну хоть в чем-то они с этим злобным подонком солидарны. В последние пару дней монстр был особенно тих, только тоскливо вздыхал при виде вымотанной целительницы, опускался до сочувствия и всячески подталкивал Себастьяна «пожалеть и порадовать нашу фею». Жалость и радость по отношению к Мэйр с его стороны выражались в вещах не совсем пристойных, отчего горело лицо.
«Придумай что-нибудь получше», – огрызнулся Себастьян на очередное предложение потрогать целительницу. Делать с Мэйр что-либо выбивающееся из отношений «целитель – пациент» он больше не собирался.
Пройдясь по дому, он понял, что остался совсем один – Мэйр нигде не наблюдалось, и даже привычно забытой на столе чашки с остатками чая не было. Судя по всему, она ушла совсем рано, даже не позавтракав.
– Надеюсь, не в лес гулять, – проворчал Себастьян, с тоской глянув в окно, за которым вовсю лил премерзкий осенний дождь. – Ну и погодка…
Идея приготовить что-нибудь для гулены-целительницы пришла внезапно, удивив самого Себастьяна. В делах кулинарных он не был силен по понятным причинам, в изысканной кухне тем более. Но кое-что он умел – за десять лет одинокой жизни в лесу чему только не научишься. Даже разбираться, когда можно есть мухоморы без опаски, а какая трава делает изрядно поднадоевших жестких зайцев чуть более съедобными.
За одной из дверей точно была кладовка – Себастьян помнил, хотя сам по дому и кухне в частности особо не бродил. Он наугад открыл одну из них и тут же едва не оказался погребен под многочисленной домашней утварью в виде тряпок, ведер и Бездна знает чего еще. За второй дверью, спрятавшейся в небольшой нише, что-то подозрительно шуршало.
«Крысы, что ли?» – скривился Себастьян, с неохотой кладя руку на резную ручку.
«Заткнись».
Заранее сморщившись и вооружившись стоявшей в углу метлой, Себастьян распахнул дверь… и первым делом увидел вовсе не припасы. А огромные золотистые глаза на черной морде. Внушительных размеров лохматый кот смерил его насмешливым взглядом и как ни в чем не бывало вернулся к своим делам. А именно – к пожиранию говяжьей вырезки, которой хватило бы на четверых. Себастьян, как ни пытался, не мог припомнить, чтобы видел его тут прежде. Но что-то мешало замахнуться метлой и прогнать шерстяное чудище, и теперь он попросту смотрел, как оно уничтожает мясо.
Пауза затягивалась.
– Что тебе нужно, человек? – осведомился кот таким надменным тоном, что бородатому пижону Дориху и не снилось. Да и выглядел он попредставительнее всяких там лордов – здоровенный такой котяра с суровой массивной мордой, почти шарообразный – потому как раскормленный и длинношерстный. Шерсть у него была ухоженная, лоснящаяся, будто кота только-только вычесали щеткой. – Ты немой, человек? Ежели нет, то изволь отвечать, когда я обращаюсь к тебе!
Похоже, лечение все же не пошло впрок. Иначе какого такого демона с Себастьяном беседует гребаный кошак? С надеждой, что галлюцинация исчезнет, он захлопнул дверь, досчитал до десяти, для порядка прислушался к собственной магии и снова дернул за ручку. Кот остался на месте, а вот кусок вырезки чуть уменьшился.
– Ты что, псих?
– Ну, вообще-то да, – выдал Себастьян, несколько раз открыв и закрыв рот, взъерошив волосы и на всякий случай оглядевшись. – Иначе как объяснить, что со мной разговаривает кот? Ты же ненастоящий?
