«И то верно», – согласился Себастьян. И, пообещав-таки при случае пройтись по бессмертной кошачьей хребтине метлой, вернулся к тому, с чего начал. Фазан, как известно, сам себя не приготовит.
Мэйр вернулась за полдень, принеся с собой сырость, запах мокрых листьев и дождя. И кучу пакетов, невесть каким образом уместившихся в ее руках. Себастьян, как раз в этот момент избавлявшийся от парочки подгоревших оладий (их удалось сделать относительно приличными только с пятой попытки), едва не уронил тарелку, завидев все это богатство.
– Ты кого-то ограбила? – поинтересовался он. – Не стоит делать это по утрам, ты в курсе?
– Очень смешно, – отозвалась Мэйр, ставя пакеты на пол.
И без всякой ментальной магии легко было понять, что его целительница устала и чуточку сердита. Себастьян не удержался и скользнул в ее мысли – совсем недалеко, из чистого любопытства.
– Кто такая Элинор? – спросил он и подошел к Мэйр, чтобы помочь снять пальто.
– Моя мама, а что?… – пробормотала Мэйр, судя по всему, растерявшись от внезапной помощи, но тут же сурово сдвинула брови и добавила: – А что я тебе говорила по поводу ментального воздействия и личных границ?
– «За такие дела в приличном обществе по морде дают», – процитировал он.
– Ну хоть запомнил, умница ты мой. – Мэйр обошла его и критически оглядела кухню, словно ожидая узреть на ее месте пепелище. – Ух ты, да у тебя тут пир горой! И что, даже кухня уцелела?
– Ну знаешь ли, – оскорбился Себастьян, пусть и понимая, что ему просто мстят за «ментальное воздействие», – я все это время не под кустом жил! Ну, почти, кусты там тоже были.
– Да кто ж тебя знает? – Целительница пожала плечами, усмехаясь чуть злорадно, однако затем совсем другим тоном добавила: – Извини. Это очень мило с твоей стороны, правда. Уже и не помню, когда в последний раз мне что-то готовили… так что, ну… спасибо, наверное.
– Не за что, – отмахнулся Себастьян. – Хотя вышло съедобно. Я пробовал. Не высокая кухня, но…
– Но ты старался. – Ему доброжелательно улыбнулись, отчего на душе стало так тепло, что он вмиг позабыл о монстре и всех его дурных наклонностях.
Почти обо всех – сколько Себастьян ни пытался, смотреть на Мэйр и не думать о прикосновениях и всяком таком никак не выходило. Слишком хороша во всех отношениях, а к зеленым глазам и длинным ногам Себастьян и в юности питал особую слабость.
Разумеется, он не раз думал о том, что подобное чересчур… внимательное отношение к своей целительнице – не более чем следствие болезни. И будь поблизости другие объекты для восхищения, влюбленности и прочих чувств, отличных от постоянной злости, неприязни и тревоги, то им перепало бы не меньше заинтересованности.
Только вряд ли о них хотелось бы позаботиться так же сильно.
– Мне помогал твой кот, – проговорил он, стараясь (в который уже раз, Бездна, сколько можно!) отвлечься от девичьих прелестей. На подозрительный взгляд пояснил: – Черный, наглый и болтливый. Надо было пустить его на суп.
Мэйр выразительно фыркнула.
– Лира-то? Да ну, отравились бы на фиг… – Она недовольно сдула с лица прядь непослушных волос и покачала головой. – Так и знала, что этот негодяй шерстяной притащится. Он тебя не обижал?
– Обижал он вырезку, – передернул плечами Себастьян. – Меня так, обозвал идиотом пару раз.
– Аа, ну ничего нового… Будь к нему снисходителен: дедуле восьмой век пошел. Со временем даже привыкаешь к его брюзжанию.
– Склероз и старческое слабоумие. Да мы с ним отличная компания! – Он засмеялся, представив себя за дружеской болтовней с кошаком. Могла бы выйти славная беседа, не болтай Лир всякие глупости о его фее.
Он подтолкнул Мэйр к столу, на миг коснулся запястья и подивился тому, насколько оно холодное. Вроде бы через портал путешествовала, когда успела так замерзнуть? Выглядывающие из-под волос кончики ушей тоже внушали подозрение – точно не помешала бы шапка, которой Мэйр пренебрегла. И да, Себастьян понимал, что эти мысли не столько его, сколько Элинор, которая заботилась о непослушной дочке. Но с неведомой дамой он был полностью согласен.
– Замерзла совсем, – проворчал он, протянув руку и потерев острый кончик.
Мэйр отпрянула так, будто ей как минимум въехали в челюсть кулаком. Полыхнула румянцем, потешно прикрыла ухо ладонью, уставилась исподлобья.
– Ты чего? – только и смог спросить он, озадаченно хмурясь.
