- Она в любом случае никогда уже не станет твоей. Надеюсь это понятно? Ты не удержал ее и гарантии в том, что сможешь удержать, найди ее сейчас, нет. Я не рискую головами своих детей. Не допускаю повторы ошибок. Я был о тебе лучшего мнения, считал, что ты как зрелый мужчина в состоянии завоевать женщину, тем более как император ты показал пример, в течение короткого срока, завоевав авторитет в совете галактик. Я редко ошибаюсь и очень огорчаюсь, когда это происходит. Ты разочаровал меня Ван-Джук. Не усугубляй мое разочарование. Пока я готов закрыть глаза на произошедший инцидент, в конце концов, здесь и моя вина как отца, подрыв и моего авторитета. Это бунт не только против тебя, но и против меня. Однако вины с тебя никто не снимает. В своей семье я разберусь сам, и мой авторитет ничуть не пострадает, а твой уже пострадал. Если ты не хочешь ухудшения ситуации, и в состоянии разумно мыслить, ты поймешь что я предлагаю тебе оптимальный вариант выхода из неприятной и чреватой отрицательными для тебя последствиями ситуации, как для мужчины, так и для правителя. И примешь мое предложение. Нет? Тогда я официально разорву наши отношения, сказав правду: ты и только ты виноват в исчезновении невесты. Тебе передали ее из рук в руки, она при всех дала клятву, была послушна моей воле, но после того как оказалась в твоей власти, на твоем гоффите, вдруг сбежала. Что подвигло утонченную, хорошо воспитанную принцессу отважного рода Лоан пренебречь данной клятвой и сломя голову бежать прочь от жениха, с корабля? Как жених объяснит наличие трупа у сброс отсека, чем аргументирует доказанный факт того, что его невесте пришлось защищать себя от тэн? - голос Рэйсли с каждой фразой становился все жестче и яростнее, и гнул голову цигруна, невольно заставляя холодеть того под гнетом свалившихся и главное, вполне законных обвинений. - Тебе придется ответить за покушение на мою дочь какого-то грязного раба. Ответить перед семьей, империей и всей галактической общественностью. Ответить на все вопросы, что я задам, что возникнут в ходе дела. После о поддержке отношений меж нами не может быть и речи. Тебе придется искать себе жену в другой семье и, если ты достаточно разумен, ты понимаешь - никто не отдаст тебе не то, что дочери - наложницы. Ты женишься на своей соотечественнице и твои планы об упрочении положения Цигруна на галактической арене, станут мифом, мечтой не имеющий потенции к исполнению. Свадьба моего наследника с твоей сестрой так же станет невозможной. Ты сломаешь жизнь и Альцине, потому что она не сможет заключить союз с влиятельным и уважаемым в галактике домом. Она станет сестрой того самого Люйстик, глупого жениха, фальшивого правителя и более чем сомнительного мужчины. Все что ты строил, падет прахом и Цигрун опять окажется на задворках галактик, тысячным пунктом для изучения, последней лекцией по Астрогеографии Младших планет в лэкторе для дополнительного образования.
Решай.
- Мне нужно подумать, - глухо ответил раздавленный император. И встал, желая покинуть покои сегюр.
- Я даю тебе сутки.
Другой бы не дал и часа.
Ван-Джук оценил милость Лоан и склонил голову в знак уважения и благодарности.
- Один вопрос: почему Марина.
- Вы не нравитесь друг другу.
Глаза мужчин встретились и Ван-Джук увидел в зрачках Рэйсли свою надежду на будущее, надежду на возобновление отношений с прекрасной, но пока недосягаемой Эйфией. И понял: сегюр возмущен поведением дочерей и хочет, чтобы Люйстик выплатил ему долг, преподав урок одной, а тот преподаст урок другой. А заодно Ван-Джук выдают шанс доказать свою состоятельность, встать выше обстоятельств и оправдать доверие Великого Лоан. Делом, теперь только делом можно исправить ситуацию. Случись это, с Мариной можно будет расстаться, потребовав развода на основании помолвки с ее сестрой, и вновь взять Эйфию.
- Мы партнеры, - прищурился цигрун. - И останемся ими.
Это было почти согласие, и Рэй кивнул: ты не так глуп, как показал в истории с невестой.
- Через час я дам ответ, - заверил его Ван-Джук и покинул кабинет сегюр.
Лоан же вызвал Стейпфила и приказал привести дочь.
Рэй любил своих детей. Чтобы они не натворили, как бы не вели себя, он помнил - они часть его. Но в случае с Мариной он искренне недоумевал: в кого она, чья? Порой он ощущал к ней откровенную неприязнь и желание отправить в къет, отдав в жрицы Модраш. Но он помнил, что на сейти и может когда-нибудь сыграть свою роль, поработать на благо семьи и империи.
Этот час настал.
Девушка вошла в кабинет отца заранее настроенная на неприятный разговор. Ее холодный, презрительный взгляд украсил бы мужчину, но абсолютно не шел женщине разряженной в газовые одежды и драгоценности.
Упсарата, - именно так часто называл Марину Поттан, жрецы и жрицы, и даже служанки. Глянув на нее и Рэй невольно повторил это прозвище:
- Упсарата.
- Что? - тут же ощетинилась та.
- Проходи.
- Если ты опять на счет Монти…
- Монторрион! Сына троуви зовут Монторрион! И помолчи. Говорить буду я, а ты слушать, запоминать и выполнять.
- Я не служанка.