За нахлынувшие вновь воспоминания об этом несносном мужчине я разозлилась и замахнулась рукой с зажатым зельем. И… и не смогла его выкинуть. Пусть останется, и зелье, и воспоминания. Сухие поцелуи в щеку и лобзания ладошек не могли составить конкуренцию Ратмиру. А если на какой-то миг представить, что русалочий приворот тут ни при чем, то они становились еще слаще. Интересно, как бы сложилась моя жизнь, если бы я не решилась полететь в Альмиру?
Впервые, стиснув холодные бока стеклянного пузырька, я честно призналась себе, что я очень рада, что в день моей помолвки с принцем Тереном во всем эльфийском королевстве кончились холсты и краски.
Впервые мне довелось побывать на морской свадьбе, и она просто поражала размахом и великолепием. Я невероятно трусила оказаться где-то на дне морском, ступая в призывную пентаграмму, и даже зажмурила глаза от страха.
Звук прибоя, песок под ногами, соленый ветер и отсутствие воды в легких заставили меня робко приоткрыть сначала один глаз, а затем и второй. Я стояла прямо посреди пляжа, украшенного ленточками, ракушками, горящими факелами, разгоняющими надвигающиеся сумерки. Вокруг меня сновали гости из числа тех, кто не мог обойтись без суши. Но прямиком отсюда застолье переходило в подводный мир, в буквальном смысле этой фразы. Длинный стол, заставленный всевозможными яствами, начинался здесь, на берегу, тянулся по кромке моря и тонул на линии горизонта. Я, конечно, была наслышана о баснословном богатстве царя Тритона, но даже представить себе не могла подобных масштабов.
Я выбрала себе место поближе к воде, завороженная светящимися на любой манер медузами в воде. Вероятно, они заменяли факелы морским обитателям. Поглощенная созерцанием чудес подводного мира, я не сразу заметила знакомое лицо по соседству.
– Здравствуй, Капель.
– Здравствуй, – я радостно улыбнулась лешему, даже не веря собственным глазам, что я его вижу на свадьбе русалки. Неужели у Мурены действительно так мало друзей? – Как ты?
Каземир сначала кивнул, а потом запоздало ответил:
– Все нормально.
Между нами повисло неловкое молчание. А что мне у него спрашивать? Эй, Казь, расскажи мне, как на тебя подействовало антиприворотное зелье?
К счастью для меня, леший даже отвернулся в другую сторону. Очень скоро я поняла почему. Вдали показались Мурена и Тритон, сидящие прямо на пенистом гребне волны и принимали поздравления от гостей. Молодые должны были уважить всех присутствующих, прежде чем спуститься на морское дно, где было их почетное место.
– Я бы так не смогла, – засмотревшись на молодую, сияющую от радости, Мурену и Тритона больше похожего на старика, ляпнула я вслух.
– Не смогла бы выйти замуж за старика? – хорошо, что меня услышал только леший.
– Нет, хотя и это тоже. Просто это же, ну не настоящее все, – доверительно прошептала я лешему, как никак, а он тоже в курсе произошедшего. – Не смогла бы всю жизнь изнывать от незнания, где настоящие чувства, а где приворот.
Я не ожидала от Каземира ни поддержки, ни спора. Но он тихонько засмеялся, чем окончательно выбил меня из колеи.
– Мурена – отвратительный зельевар, – отсмеявшись, произнес Казь. – Но есть у нее своя неповторимая магия.
– Какая? – непонимающе спросила я.
– Пожалуй, это непоколебимая вера в себя. Если она верит во что-то, то все непременно так и случается. Она вбивает в свою прекрасную головку какую-то цель и идет к ней напролом. Так всегда было.
– А как же приворотное русалочье зелье?
– Оно, конечно, может и существует, – пожал плечами леший, не отводя взгляд от приближающихся молодоженов, – но одно могу сказать точно. Мурена его готовить не умеет.
Я смотрела на Каземира и не могла поверить услышанному.
Мурена, поравнявшись с нами, приветственно помахала рукой и тут же отвернулась к другим гостям, будто и позабыв о нас вовсе. А Казь все смотрел на нее. Смотрел, как она смеется над чужими шутками, как прижимается к морскому царю и как они вместе снова уплывают назад. Он провожал ее взглядом, пока она вовсе не скрылась из виду.
– Ты ее правда любишь?
– Я ее всегда любил, – Казь наконец-то повернулся в мою сторону.
– Почему же ты ее отпустил?! – не унималось во мне мое естество, фея любви я или где?
– Потому что люблю, – не задумываясь, ответил леший. – Она же этого хотела, светилась от счастья. Мог ли я отобрать мечту у самой прекрасной на свете девушки, – уголки губ Казя приподнялись в подобии улыбки. – Когда любишь кого-то, то ставишь его желания превыше своих. Как бы ни было тебе больно, если любишь, ты отпускаешь.
– Или уходишь сам? – неожиданно даже для меня самой прозвучал мой вопрос.
– Да, – согласно кивнул леший. – Прощай, Капель.
Леший отодвинул стул и встал из-за шумного стола. Не проронив больше ни слова, он двинулся прочь к волшебным вихрям пентаграммы, способным перенести куда угодно. И мне очень хотелось последовать его примеру. Я даже знала, куда хочу попасть больше всего. Я всегда это знала. Вот только…
