Да, всего лишь глупая вера в то, что машина не ошиблась. Или ошиблась, но в сторону уменьшения, а не увеличения. Может, если Артур окажется не Фари, Эйя в знак благодарности оставит его в городе. Но жить человеком среди магов… За все дни, проведенные в побегах и погонях, Артур увидел слишком много, чтобы довольствоваться жизнью простого смертного.
– Ладно. – Мистер Грей махнул рукой и вернулся к стойке с оружием. – Будь ты хотя бы самым заплесневелым зомби, я бы выдал тебе какой-нибудь амулет, но…
– Но смертные не могут их активировать, – вспомнил Артур уроки Эйи.
– Могут, – поправил ученый. – Но только специально для них созданные. А такие штуковины под запретом аж с пятого восстания.
– Почему-то мне слабо верится, что вы соблюдаете закон и не изготавливаете их.
Ученый лукаво сверкнул глазами и нажал на потайной рычаг, замаскированный под петлю для пистолета. Пол вновь задрожал, и послышался звук крутящихся шестерней.
– Делаю, конечно. Но они для солдат, а ты только новобранец.
Не самая убедительная отмазка. Если быть честным, то совсем неубедительная. Что-то подсказывало Артуру: даже мистер Грей, вряд ли часто покидавший полигон, преследовал какие-то свои цели.
– Зато я выдам тебе кое-что получше амулета или огнестрела!
С этими словами Грей жестом фокусника достал из выехавшего из ниши металлического цилиндра оружие. Узкую, короткую саблю-ласточку. Без гарды, с черной деревянной рукояткой, изрезанной переплетавшимися в хитром узоре линиями. Белое лезвие, лишенное магических знаков, плавно изгибалось к центру и поднималось к острию. Посеребренная режущая кромка играла в свете электричества, пуская по стенам и потолку десятки бликов.
– И что я буду с ним делать? – спросил Артур, принимая клинок.
Самая широкая часть лезвия оказалась немногим шире трех сантиметров. Сама же сабля весила настолько мало, что даже подаренная Эйей шпага казалась по сравнению с ней настоящим двуручником. Длиной явно меньше полуметра, оружие и вовсе напоминало киношную бутафорию. Что-нибудь эльфийское из «Хоббита» или «Властелина Колец».
– Как – что? – хмыкнул Грей, с гордостью смотря на собственное детище. – Познакомься с Бельбель. Моей красоткой. И не советую тебе показывать ее кому-либо. Неважно, из ОМР он, из АНР или просто случайный прохожий.
Лазарев внимательно оглядел саблю и нигде не обнаружил заветной «красной кнопки». Впрочем, в Атлантисе, наверное, вообще ядерного оружия нет.
– Она настолько особенная?
– Самая особенная. – Ученый вздернул палец и выдал простенькие ножны под форму сабли. – Знаешь что-нибудь об адамантии?
– Он нейтрализует любую магию, стоит кучу денег и находится под строгим запретом. Можно получить только по особому королевскому разрешению.
– В общих чертах правильно, – уклончиво согласился мистер Грей. – Если вглядишься внимательней в кромку, то увидишь…
Артур присмотрелся и испуганно выдохнул:
– Это не серебро!
– Это адамантий, – кивнул изобретатель. – Адамантиевые клинки запрещены, так как могут рассечь связь Аб между активной и пассивной энергией.
Если секунду назад Лазарев без затей разглядывал оружие, то сейчас смотрел на него разве что не с благоговейным трепетом.
– Нормальный маг не сможет его носить. – Ученый подошел к юноше, убрал Бельбель в ножны и предложил повесить на пояс. Сабля прикрепилась к перевязи как влитая и почти не ощущалась. – Во всяком случае, колдовать и фехтовать одновременно не получилось бы даже у архивариуса… В те времена, когда маэстро был человеком, конечно.
– Но ведь это жутко дорого…
– Дорого.
– Тогда зачем вы отдаете ее мне?
– Катакомбы, – пожал плечами мистер Грей. – Я очень хочу узнать, сможет ли моя малышка хоть что-то в деле… Секрет изготовления адамантиевых клинков утерян еще со времен Разделения, и то, что ты держишь, – целиком и полностью плод моего воображения и инженерной мысли. Не уверен, что она справится хотя бы с младшим демоном, не то что с заклинанием.
– Но почему не кому-нибудь из АНР?
Ученый хмыкнул и пнул платформу. Та недовольно скрипнула и медленно поползла в нишу под пол. Вместе с ней исчезала и оружейная стойка.
– Ни один маг не позволит возродиться адамантиевому оружию. Ведь именно из-за него и пришлось разделить единый мир на два. Меня лично полковник бы испепелил, не проронив ни слезинки. А парламент, узнай про такое, собственноручно поставил бы ему памятник и простил все грехи.
– Получается… – Артур сглотнул, проведя пальцами по эфесу сабли. – Это самые настоящие запретные знания?
– Скорее их маленький осколок.
Лазарь не знал, что сказать. Только что ему отдали, возможно, единственную вещь, способную спасти его жизнь. Вещь, стоящую куда дороже, чем любой, даже самый лучший спорткар или глайдер. Лазарев не соврал бы, сказав, что Бельбель ценнее пентхауса «Лайона». Пожалуй, она вообще была бесценной.
Красивый жест… не будь он пропитан ядом.
