- Здравствуйте, - услышала она незнакомый женский голос, - Я медсестра скорой помощи, - Аля стала опускаться на ступеньку лестницы, из нее будто мгновенно ушла жизнь, - Автомобиль с номерным знаком ... вам знаком?
- Это машина моего мужа, - едва выдавила она.
- Простите. Больница номер ... . Приезжайте.
"Больница!", ухватилась она, "Значит, жив!".
Не разговаривая ни с кем из родных, она бросилась в гараж и через полчаса, не больше, была в реанимации, прорвавшись через заслон медперсонала.
Увидев мужа, Аля поняла, что все плохо, очень плохо. В нем почти уже не было жизни, это она научилась видеть на работе, шансов нет, что там бормочет врач, стоя за ее спиной, можно не слушать. Она очень нежно, боясь причинить боль, взяла его руку в свои. Рука была холодной.
- Пожалуйста, не уходи, - прошептала Аля, опустившись на колени у его кровати, - Ты же знаешь, я без тебя не могу! Пожалуйста! Дэйв, я люблю тебя! Не оставляй меня, умоляю!
Вдруг она увидела кривую ироничную улыбку на его губах, сейчас он откроет глаза и скажет что-то вроде "так я тебе и поверил!", но тут датчик запищал непрерывно, и врач, все еще стоящий за ее спиной, пробормотал:
- Я же говорил, никаких шансов.
Глава 2
Очнулась Аля в белой комнате, кровать была страшно неудобной и, поерзав, она стала переворачиваться.
- Лежи, не дергайся, - Иван прижал ее руки, лишая возможности шевелиться.
Она оглянулась и поняла, что от руки тянется трубка капельницы.
- Где Дэйвид, - спросила она, мозг отказывался сообщать информацию о том, что и почему она здесь делает.
- Похороны завтра, - услышала она безжалостный ответ. Тут голова, некстати, заработала, она все вспомнила и поняла, оттолкнув Ваньку и выдернув капельницу, Аля затряслась в рыданиях.
Она почувствовала резкую боль в руке, потом - Ванькины руки, обнимающие ее, прижимающие к его теплому телу, так хочется тепла! Так не хватает тепла! Не этого, другого! Других рук, другого запаха! Аля снова завыла, теряя силы, укол действовал слишком быстро.
- Тише, тише, детей испугаешь, - шептал Ванька, гладя по голове. - Так же нельзя, уже год прошел, ты все рыдаешь! Почему эти чертовы таблетки не действуют?!
Дальше Аля уже не слышала ничего, сознание затуманилось, она погрузилась в тяжелый сон без сновидений, без надежды.
Утром она опять увидела Ваньку в своей комнате. Он сидел в кресле, не сводя с нее глаз. Аля обреченно вздохнула.
- Что ты здесь делаешь?
- Тебе было плохо вчера.
- Думаешь, это повод остаться ночевать в моей спальне?
- Я только пришел, - быстро соврал он.
Аля помотала головой, встала и пошла в душ. Когда она вернулась, он все еще сидел на том же месте.
- Лали отвезла Верка, Дани у Аннушки, - сообщил Иван.
- Хорошо, я на работу съезжу, потом Лали сама заберу, предупреди.
- Кофе сварю?
- Спасибо, - в последнее время она подсела на кофеин, заменив им основную часть еды.
Она приехала в клинику, проверила кое-какие документы, устроила очередной разнос персоналу. Она знала, что врачи и медсестры частенько стали обсуждать резко изменившийся характер хозяйки, но держать себя в руках сил не было. Несколько человек, работавших еще с самого открытия, с которыми когда-то были самые близкие отношения, уже уволились, не смирившись с переменой ее отношения, но, как ни странно, на работе это не отразилось. Аля нашла новых специалистов, а то, что теперь ее боялись, как огня, положительно сказалось на выручке.
Утешало то, что хотя бы дети не раздражали. Присоединившись к другим мамашам на специальных местах, с которых все было отлично видно, Аля с удовольствием наблюдала, как весело болтается в воде бассейна Лали.
"Может, слишком напряженный график для пятилетнего ребенка", в очередной раз задумалась она, сегодня еще ожидал урок музыки. И это после двух часов в "Группе интеллектуального и эмоционального развития", так теперь называлась безумно дорогая группа детского сада, куда богатенькие бездельницы привозили детей только на занятия, и часа в бассейне. Хотя, ребенок в восторге, Лали с самого раннего возраста была в восторге от любой учебы, чем приводила в шок маму. Ей нравилось все: музыка, танцы, плавание, математика, но больше всего она любила, когда ей читали. Особенно Ванька. Аля, долгое время читавшая дочери "Золушку", "Красную шапочку" и так далее, не могла понять, чем так покорил малышку дядя. Когда она спрашивала, Лали говорила, что читали сказку, ее рассказы, о чем сказка была, звучали весьма неопределенно. С Ванькой она старалась не контактировать лишний раз. Стало понятно, когда, спустя несколько дней после похорон, девочка спросила: "Ты теперь, как Гертруда, будешь в папиных башмаках на Ванечке жениться?".
Аля попыталась поговорить с Иваном по поводу выбора литературы для ребенка, доказывая, что четырехлетняя девочка мало что понимает в "Гамлете" или "Короле Лире", но тот имел свое мнение по этому вопросу, да и малышке нравилось, и она сдалась. К тому же, на тот момент существовали более важные проблемы.
