Наконец компания достигла лагеря. Волонтеры шумно принялись за освоение местности, но Аманда, вспомнив прощальный жест начальника, взяла контроль в свои руки. Первым делом волонтеры были призваны собраться в организованную группу. Они послушно образовали кружок вокруг Аманды, непринужденно расположившись на спальниках и ковриках.
Аманда, не менее уютно и внушительно устроившись на фирменном раскладном стуле с надписью «Аманда Вейнер, координатор», взялась за обстоятельный и точный инструктаж, сообщая обо всех условиях и делах, которые ожидали приехавших трудолюбцев.
Волонтерам предстояло за неделю соорудить и испытать на себе легкие временные постройки для следующей смены — для тех, кто уже непосредственно возьмется за благоустройство лагеря. Хотя эта задача была известна всем еще со времени подготовки, новоявленные работники сочли нужным хоровым воем выразить разочарование тем, что им поручены не главные, а подсобные, приготовительные работы.
Первым восстал тот, кого Аманда знала как бельгийца Жака. На плохом английском он заявил:
— Я хотеть делать лагерь! Это скучно — делать палатку! Пусть поросенок Наф-Наф делает палатку! Я не поросенок! Я большой и могучий кабан! Р-р-р!
Собрание оценило остроумие оратора и поддержало его свистом и воплями. Аманда хохотала вместе со всеми, смеялся и сам Жак, Но, вспомнив свои воспитательные функции, она сделала строгое лицо и ответила по-французски:
— Ставить палатки — первое и самое важное дело. Вы, мои дорогие друзья, создаете фундамент, на котором будет построена дальнейшая работа, и все будущие смены будут благодарны вам, если вы сделаете ее так хорошо, как я надеюсь. Я очень рассчитываю на ваше усердие, ведь и мне придется отвечать перед следующей сменой волонтеров за качество вашей работы. Очень прошу вас, друзья, не подведите меня!
Воспитательный расчет оправдался вполне. Преобладающие настроения выразились в одобрительных воплях и заверениях. Громче всех подтверждал свою старательность Жак.
Таким образом, вступительная часть закончилась благополучно.
Мельком подглядывая в шпаргалку, Аманда, не торопясь, обстоятельно перечислила этапы работы, расписанные по дням, то и дело отвлекаясь на вопросы волонтеров. Ни один вопрос не остался без внятного ответа, и иностранцы были вполне удовлетворены.
От долгого разговора в конце концов утомились все — и приехавшие, и принимающие. Поэтому Аманда объявила конец митинга и принялась составлять список дежурных по лагерю. На себя она взяла общее наблюдение и контроль за подготовкой питания, а производственные дела поручила опытному швейцарцу Брюно.
Жак оказался назначенным на первый день. Вторым был Анри Вернье, программист из Центральной Америки. Вдвоем с Жаком они выглядели занятно: низкий, коренастый, грубоватый и разговорчивый бельгиец оригинально оттенял интеллигентного Анри, который показался Аманде холодноватым и замкнутым. Взяв их с собой, она велела остальным устраиваться и отправилась в поселок за продуктами.
Первым вопросом, который задал Анри по дороге, было:
— Простите, мадам, а что, мы так и будем ходить пешком в такую даль?
Аманда не успела ответить, как резко вмешался Жак:
— Ничего, тебе полезно, ножки крепче будут!
Анри промолчал. Аманда поспешила разрулить назревающую напряженность:
— Нет, Анри, просто машина еще в гараже, мы как раз ее идем забирать.
— Чья машина? — уточнил педантичный Анри.
— Моя. — Аманда не упустила случая представить иноземцам одновременно свою техническую оснащенность и белоснежность ослепительной улыбки. Им незачем было знать, что курсы вождения были освоены ею всего лишь пару месяцев назад и полученные права еще пахли свежей краской.
И то, и другое произвело ожидаемое впечатление. Жак издал громкое:
— О, неужели мадам будет сама водить машину по лесным дорогам? Это не дело для таких нежных ручек, как ваши…
— Анри, прошу вас, во-первых, я не мадам, я — мадемуазель; во-вторых, прошу обращаться ко мне на «ты» и называть не «мадемуазель», а просто «Аманда»; в-третьих, вопрос о том, кто будет водить машину, мы решим коллективно, когда прибудем на ней в лагерь. Я думаю, найдется тот, кто будет это делать лучше всех или, по крайней мере, лучше меня.
— Прошу, прощения, мадемуазель Аманда. — Анри холодно улыбнулся. — Но, боюсь, что на «ты» я вряд ли сумею вас назвать.
— Почему?
Анри промолчал.
Жак охотно объяснил:
— Потому что на «ты» обращаются к любовнице! Как это у вас, американцев, не различаются два таких важнейших понятия?
Аманда невольно покраснела, но тут же взяла себя в руки.
— Это по законам тех стран, откуда вы прибыли? А у нас свои законы, у нас нет таких различий, у нас одинаково обращаются ко всем людям, какого бы пола они ни были.
— Я понял, — кратко ответил Анри. По его виду было ясно, что изменять свои законы он не собирается.
Жак отреагировал бурно:
— Это замечательно! Да здравствуют американские законы! Я так давно хотел немного побыть американским ковбоем!
