Я почти слышала его грубый, громоподобный голос. Мне казалось, отец рассердится, когда узнает, что Клов учил меня карманному воровству, но чуть позже я узнала, что именно Сейнт попросил его меня этому научить. Это мама была против подобных дел.
Как только услышала голоса, я вышла на дорожку, устремив взгляд на крыши. Я попятилась назад, врезавшись в одну из женщин и сбив ее с ног.
– Ой! – я поймала ее за руки прежде, чем она упала в грязь, и она посмотрела на меня широко распахнутыми глазами. – Простите, позвольте мне вам помочь!
Женщина прижалась ко мне, когда я неуклюже сняла браслет с ее миниатюрного запястья, закусив губу. Это был навык, который требовал практики, но у меня никогда не хватало смелости ограбить кого-то из джевальцев. Не тогда, когда существовал риск быть привязанной к рифу и брошенной умирать. Я подняла глаза, уверенная, что женщина заметила прикосновение моих пальцев к застежке своего браслета, но как только ее взгляд сфокусировался на мне, она отпрянула, сжав руки в кулаки и открывая рот.
– Не трогай меня!
Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, в чем дело. Я изучала ее лицо и опустила взгляд на свои босые ноги и рваную одежду. Мой вид выдавал во мне ныряльщицу с Джевала, даже если по крови я таковой не являлась, моя разбитая губа говорила любому, кто смотрел на меня, что в последние несколько дней я влипла в какие-то серьезные неприятности.
Вторая женщина обняла первую рукой и поспешила увести ее прочь. Выражение ее лица было хмурым, и я склонила голову в извинении.
Как только они скрылись из виду, я выдохнула, пытаясь унять свой неровный пульс. Золотой браслет засиял, когда я повернула его к свету. Возможно, это был единственный раз, когда внешность девушки с Джевала сыграла мне на руку.
Еще одна тень мелькнула возле окна лавки, прежде чем раздался звук отодвигающегося засова. Я замерла, когда в центре переулка появился силуэт. Свет из окна упал на прядь золотистых волос, торчащую из-под фуражки, и я резко втянула в себя воздух, сжимая пальцы на браслете.
Уэст. Он стоял посреди переулка, не сводя глаз с закрытой двери лавки. Я соскользнула по стене и спряталась за углом, мое сердце снова быстро заколотилось в груди.
Прежде чем я успела повернуться, чтобы убежать, дверь распахнулась, и на крыльце появилась Уилла. Она застыла, когда заметила Уэста. Его лицо было лишь наполовину освещено, и он сунул руки в карманы, когда дверь за девушкой закрылась.
– Сколько? – его глубокий, ровный голос был настолько резким, что мог бы разрезать кость.
Уилла справилась с удивлением и, спустившись по ступенькам, хотела было протиснуться мимо Уэста, но он не дал ей пройти.
– Сколько? – повторил он.
Я отползла еще дальше, наблюдая за ними.
Уилла повернулась к нему лицом, уверенно расправив плечи, хотя была вдвое меньше его. Свет фонаря придавал ее коже темно-коричневый оттенок, создавая впечатление, что ее бронзовые волосы сияют.
– Не лезь не в свое дело, Уэст.
Он преодолел те несколько шагов, что их разделяли, схватил Уиллу за запястье и развернул ее спиной к себе. Она вскрикнула, когда он приподнял подол ее рубашки, проверяя ремень. Уэст замер. Украшенный драгоценными камнями кинжал, который она носила за спиной, исчез.
Уэст вытащил свой нож из-за пояса и направился к ступеням гамбита, но Уилла бросилась вперед, схватила его за руку и потянула назад.
– Уэст, не надо! – прохрипела она, глядя на него умоляющим взглядом. – Пожалуйста, не надо.
Нож был так крепко зажат в его руке, что свет бликовал на дрожащем лезвии.
– Сколько он дал тебе за кинжал?
– Двадцать медяков, – из голоса Уиллы внезапно пропал гнев, который я слышала в ее словах всего несколько мгновений назад. Она говорила, как маленький ребенок.
Уэст провел рукой по лицу, вздыхая.
– Если тебе что-то нужно, то обращайся ко мне, Уилла.
Ее глаза сверкнули, когда она посмотрела на него, и даже в темноте я могла видеть, как сильно Уэст сжал челюсти. Внезапно меня осенило. Между ними наверняка что-то было. На корабле они много времени вместе не проводили, но сейчас я отчетливо видела, как они смотрели друг на друга. Друг для друга они больше, чем просто товарищи по кораблю, и осознание этого заставило меня прикусить внутреннюю сторону щеки. Я почти испытывала… гнев, но это чувство тут же сменилось стыдом. Мне не понравилось, что я злилась, ведь это было не мое дело.
– Я и так тебе многим обязана, – прошептала Уилла. По ее щеке скатилась слеза, и она протянула руку, чтобы вытереть ее, стараясь не дотрагиваться до ожога, который покрывал ее кожу.
– Я же сказал тебе, что сам обо всем позабочусь.
Уилла уставилась на грязную мостовую, и ее подбородок опустился, как будто девушка пыталась дышать сквозь слезы.
– Когда ты начнешь доверять мне, Уилла?
Девушка резко вскинула лицо, на котором сверкали глаза, полные гнева.
– Тогда, когда ты перестанешь относиться ко мне как к бродяжке Уотерсайда, ради которой воровал еду!
