Я оперлась на скалу, чувствуя, как болят ладони, и пнула якорь пяткой. Когда он не поддался, я вытащила из-за пояса зубило и молоток и принялась за работу, откалывая кусочки камня с каждым новым ударом. Маленькие черные частички опускались на морское дно, а вокруг меня поднялось пыльное облако. Проделав достаточно большую трещину, я поставила ноги на выступ и изо всех сил надавила на трос. Жажда воздуха мягко проснулась в моей груди, а пальцы закололо.
Якорь застонал, прежде чем скала поддалась и он отцепился, ослабляя натяжение троса. Резкими рывками я дергала за трос, пока он не начал подниматься. Поставив ноги на лапы якоря, я наблюдала, как яркий мерцающий свет стал приближаться. Рыбы плавали под «Мэриголд», обвитой лентами морских водорослей. К ее корпусу прилипли ракушки и мидии. Я выпустила из легких остатки воздуха как раз перед тем, как вынырнуть на поверхность и сделать вдох. Уэст по-прежнему перегибался через борт, его губы были сжаты в тонкую линию. Как только он увидел меня, тут же исчез.
Остер и Падж крутили рукоятки шпиля, поднимая якорь из воды, и я потянулась к лестнице, которую они сбросили с палубы. Уилла покрывала заколоченные в корпус пробки слоем дегтя и улыбалась сама себе, качая головой.
– Что? – я задержалась на лестнице рядом с ней, переводя дыхание.
– Не могу понять, нравишься ты мне, или я просто считаю тебя глупой, – засмеялась она.
Я улыбнулась, карабкаясь вверх, пока не перелезла через перила и мои босые ноги не коснулись горячей палубы.
Уэст уже взбирался на грот-мачту, и по знакомому напряжению его спины я поняла, что он злился. Он не привык, чтобы ему не подчинялись. Что ж, а я не привыкла, чтобы мне указывали, что делать.
Он положил руки и ноги на железные перекладины, пока не поймал равновесие у подножия паруса. Его руки перебирали веревки, нож был зажат в зубах, а волосы разметались по лицу.
Уэст был прав: чем скорее я уберусь с этого корабля, тем лучше. Однако я намеревалась сойти с «Мэриголд», не оставшись ни у кого в долгу.
Уилла была единственной, кто устроился в гамаке, когда я вошла в каюту после наступления темноты. Мой рундук по-прежнему был полон воды, но я все равно открыла крышку и положила пояс внутрь. Наверху в каюте Уэста скрипели шаги, а сквозь щели досок просачивался свет свечей. Он ни разу не взглянул в мою сторону с тех пор, как я нырнула к якорю, и, возможно, не взглянет до тех пор, пока я не сойду с корабля.
Наверное, оно было к лучшему.
Я забралась в свой гамак, разложив парус на коленях и покачиваясь над зеленой водой, наполнявшей каюту. Полотно было порвано по диагонали, и, изучив его, я отмерила длину нити, которая мне понадобится.
– Он у меня с тех пор, когда мне было пять, – сказала Уилла, и я подняла глаза, чтобы увидеть, что она вытянула перед собой свой кинжал. Она вертела его в перепачканных дегтем руках. – Я украла его у пьяницы в Уотерсайде, когда он потерял сознание посреди улицы. Просто взяла и вытащила прямо из-за пояса.
Это было не то, что я ожидала от нее услышать.
– На самом деле в нем нет ничего особенного. Просто это единственная ценная вещь, которая у меня есть. Я пыталась продать его скупщику в Дерне, но Уэст каким-то образом вернул его мне обратно.
Я опустила взгляд на парус.
– Почему?
– Потому что у него есть дурная привычка делать других людей своей проблемой.
Я потянула иглу к себе, пропуская нитку сквозь ткань, и когда я подняла глаза, поняла, что она имела в виду.
Она говорила не только о кинжале. Она говорила обо мне.
– Так он тебя поэтому взял к себе на корабль?
Уилла едва не рассмеялась.
– Да.
– Но Падж говорил, что вы вместе были в команде с самого начала.
– Мы вместе росли в командах, – она уставилась в потолок, и ее взгляд затуманился воспоминаниями. – Когда Уэст получил «Мэриголд», он стал набирать людей, которым мог доверять.
Я затянула нить и приподняла парус перед собой, чтобы убедиться, что стежок был ровным.
– И каким же образом беспризорник Уотерсайда стал шкипером такого корабля?
Уилла пожала плечами.
– Он же Уэст. Он знает, как получить то, что хочет.
– А чего хочешь ты? Торговать в Узком проливе?
– Чего я хочу, так это не умереть в одиночестве, – сказала она неожиданно тихим голосом. – Если честно, я не выбирала эту жизнь. Просто она единственное, что у меня есть.
Моя рука замерла на парусине.
– Пока я в этой команде, я не буду одна. Мне кажется, это неплохое место, где можно подождать, пока смерть не окажется на пороге.
Я не знала, что сказать. Все это было грустным и знакомым. Слишком знакомым. Уилла озвучила мое заветное желание, о котором я никогда не смела говорить вслух. Слова придавали ему слишком много веса, и из-за этого оно казалось чем-то хрупким и нежным. Чем-то, что было легко уничтожить в подобной жизни.
– Что произошло с ныряльщиком «Мэриголд»?
– Что?
– Ныряльщик, который был в этой команде. Что с ним или с ней случилось?
Взгляд Уиллы упал на рундук у переборки, который пустовал, когда я поднялась на корабль.
– Он украл у нас, – просто сказала она.
– Но что с ним стало?
