Расхохотавшись, Вовка с Юлькой стали двигать руками, копируя Любомира. Через несколько секунд сердце стало нагреваться, словно печь, в которую кузнечными мехами нагнетали воздух. Любомир комментировал свои ощущения, подвыпучив глаза и блаженно похлопывая расслабленной правой ладонью по груди:
– А-а-а, жарок пошел! Пошел, пошел, а-а-а-а…
– И правда, сердце нагревается, от такой ерунды, – сказал Вовка.
– Ну конечно, точку сборки-то сдвинули, – кивнул Капитоныч.
Воодушевленный поддержкой, что кто-то еще разделяет его картину мира, Капитоныч мощнее завращал плечами, слегка подпрыгивая при этом. Потом, приседая, стал крутить ладонями над головой, в разных горизонтальных плоскостях, подобно лопастям вертолета. Юлька с Вовкой повторяли прикольные движения маэстро. Любомир «объяснил»:
– Смещаем точку сборки еще сильнее! Жарок в макушку пошел.
Внезапно Любомир остановился, заметив синицу, усевшуюся на ветку, и сообщил:
– Лучше синица в руках, чем журавль в небе.
С проворностью фокусника он вытянул из рюкзака открытку, на которой были изображены две синицы, клюющие рябину. Тараканов подумал: «Интересно, что там еще у него в котомке? Очки, презервативы, складной метр, туалетная бумага, сачок, флейта, открытка – настоящий джентльменский набор мага».
Любомир продолжал спектакль:
– Рябина – мое дерево по гороскопу. Держим синицу в руке, и с открыткой исполняем танец журавля. Приседаем, скручиваясь, зацепляем открыткой энергию и, раскручиваясь, опускаем энергию на себя.
Юлька не выдержала атаки на здравый смысл и выпалила:
– И что это означает?
– Это Игра в бисер. Синица на ветке, клюет рябину, мое дерево. Торсионный танец журавля с синицей в руках разжигает Внутренний Огонь.
Каждое следующее звено в этой творческой игре собирает потерянную энергию здравого смысла, проявляет неведомое и устремляет намерение к поиску нового смысла бытия. Каждое звено – это гордиев узел, соединяющий гармошки пересекающихся миров. Все предметы вокруг расположены так, что с ними можно говорить, используя как рассказчиков своей истории. Вам остается лишь связать звенья истории в одну цепочку, оплести пестрой бисерной лентой.
Исполняя роль короля шутов, мы пытаемся соединить колесо закона, колесо времени, рулетку в казино с русской рулеткой и барабаном, а лохотрон со штурвалом миража.
– Окончательно мозги запудрил! – отреагировала озадаченная Юлька. – Ты на нормальном языке можешь изъясняться?
– Чем дальше влез, тем ближе вылез. Ты хочешь знать, как достичь резонанса в совместном осознании сути вещей? Никто не понимает ничего, но каждый делает вид, что понимает все. Чтобы найти общий язык, берем язык, варим его и все вместе кушаем.
– А что, отличный ритуал для разрешения конфликтов, – отметил Вовка.
– Учить учителей, лечить врачей и налог с рэкетиров собирать это не такая уж и трудная задача. А вот как убежать от своей тени, доказать аксиому и взлететь на духе времени? – молвил Капитоныч и принялся, высоко подпрыгивая на каждом шаге, хватать то одной, то другой рукой что-то невидимое.
Тараканов с Юлькой пристроились за ним, пружинисто прыгая и ловя воздух. По телу заструились потоки энергии. Идущие навстречу прохожие обходили их стороной, старательно делая вид, что ничего особенного не происходит. Запыхавшись, Тараканов спросил мастера контролируемой глупости:
– Капитоныч, чего делаем-то, убегаем от своей тени или взлетаем на духе времени?
– Цепляемся за линии мира, неужели вы еще не поняли, – ответствовал маэстро.
Вовка с Юлькой шмякнулись в сугроб от смеха. «Вот ведь помешанный на Кастанеде, все из Карлоса напрямую делает: точку сборки смещает, Огонь внутри разжигает, за нити мира цепляется. Гениально!» – подумал Вовка. Отряхиваясь от снега, он гордо сообщил:
– Я перл сочинил, в твоем стиле: «Все генитальное просто!»
– Конечно, одни трамплины строят, другие с них прыгают, – парировал Капитоныч.
Троица подошла к длинной девятиэтажке, на углу которой висела табличка с номером 200.
– Вот мой дом, двухсотый, а еще груз 200 бывает, – улыбаясь, заключил Преображенский.
Когда они поднимались в классически ободранном и испещренном надписями лифте, Любомир показал на пять сплетенных колец, выцарапанных на стене:
– Во время Олимпиады я написал рядом «Властелин олимпийских колец». Когда игры закончились, надпись стерли. В одну воду нельзя войти дважды…, но в нее можно войти трижды.
Капитоныч провел Юльку с Вовкой в тесную вытянутую прихожую, вдоль стены которой стоял шкаф-этажерка, заваленный старыми книгами и разным барахлом. Из комнаты доносился голос телевизионной дикторши, зачитывающей сводку новостей. Пока гости раздевались, навстречу им вышел суховатый мужчина пенсионного возраста, с такими же бровями, как у Капитоныча. Папа был одет в полосатую фланелевую рубашку, синие тренировочные штаны со штрипками и кожаные тапочки на босу ногу. Он поздоровался и озабоченно сообщил:
