– Мозг Златы способен выдавать по сто различных вариантов за пять минут. Порой мне кажется, что ей следовало стать писательницей, а не дизайнером одежды, – усмехается Арсений. – В любом случае, одна версия бредовей другой, но и в самоубийство мне верится с трудом. Если честно, я уже не знаю, где правда. Без отца… – он выдыхает, – оказалось труднее, чем я думал.
– Мы справимся. – Клим встает с кровати и сжимает его плечо.
Сейчас брат выглядит еще бледнее, чем раньше. Цвет кожи скорее граничит с серостью. Может, стоит пригласить врача на дом? Клима точно не затащить в больницу.
– Главное, чтобы Лекси вернулась. Я не прощу себе, если с ней что-то случится.
– Не случится, – Клим улыбается, но слишком тускло. – Мы не позволим.
Длинный рыжий локон безжалостно сдавливает палец. Но Виктория только сильнее наматывает волосы – боль дает ей почувствовать себя живой. На заваленном бумагами столе лежит раскрытая папка. К ее углам прикреплены две фотографии Леонида Вольфа – живого и мертвого. Последняя заставляет Викторию слегка поморщиться. На обледенелой брусчатке распростерто тело крупного мужчины, вокруг головы растекается лужа крови.
Вот как закончил свой век один из самых влиятельных бизнесменов города. Владелец сети гостиниц горнолыжного курорта «Летящая птица». Курорта, благодаря которому их маленький городок Снежный сможет существовать еще очень долго. Только вот уже без Леонида Вольфа.
Виктория распускает закрутившийся локон и потирает ладонями лицо. И ради этого дела пришлось идти на свидание с начальником, которого она на дух не переносит? Она, видимо, спятила.
– Вон! – шипит Виктория самой себе, прогоняя из головы отвратительные воспоминания.
Она добилась, чего хотела. Это главное.
Виктория заинтересованно изучает дело: протоколы опросов свидетелей, заключение нарколога, которое несколько дней назад принесли из лаборатории. Очень любопытно.
Младшая дочь Вольфа – Александра – утверждает, что перед тем, как выброситься в окно, Леонид кричал, что за ним пришли Лизонька и Святослава. Елизавета – его первая жена, умершая при родах тройняшек: Златы, Галины и Святославы. Последняя появилась на свет мертвой.
Никаких следов мистики. Абсолютно.
По результатам экспертизы ускорения тела не установлено. Значит, погибшего никто не толкал и Александра говорит правду. Вольф выпрыгнул в окно сам.
Виктория внимательно просматривает содержимое папки до конца, а затем откидывается на спинку крутящегося кресла. Что ж, кажется, пришло время навестить семью Вольфов.
От мысли, что она на правильном пути, по коже пробежали мурашки.
– Кажется, твоя мама… выше меня. – Алекса стоит посреди кровати на коленях.
Красный свитер с оленями свисает до середины бедер, а синие джинсы, которые на маме почему-то сидели в обтяжку, на Александре держатся только благодаря кожаному ремню.
– Выглядит…. неплохо, – замявшись, произносит Даня.
– Если мои подписчики увидят меня в таком виде, сразу отпишутся.
– Да ладно, вы же мило смотритесь…
– Вы? – с нажимом уточняет Алекса.
Даниил смущенно улыбается:
– Ты.
По просьбе Александры он раскрыл шторы, и теперь можно увидеть длинную заснеженную дорогу, ведущую вниз по склону к центру города. Дом больше не напоминает крепость, и от страха у Дани постоянно потеют ладони. Если Алекса узнает, что она очутилась на его пороге, потому что он так захотел… Ох, если она все-таки узнает! Что же он наделал?
Александра сидит по-турецки и осторожно разматывает бинт на правой ноге:
– Выглядит не так уж плохо.
Ступни красные, но уже не так сильно воспалены. Она разбинтовывает вторую ногу и облегченно вздыхает:
– Думаю, завтра я опять буду красоткой. И мы отправимся к моей семье, – последнее предложение Алекса произносит шепотом.
Даня медленно проходит в спальню и садится на край кровати:
– Мы?
Александра вздрагивает и переводит на него затуманенный взор, как будто и вовсе забыла, что он находится рядом:
– Да. – Ее глаза оживают. Пальцами она безуспешно пытается расчесать спутавшиеся волосы. – Я знаю, что совсем наглею, но кроме тебя я больше никому не могу доверять.
Даня нервно выдыхает. От ее умоляющего взгляда ноет желудок. Он растерянно открывает ящик тумбочки и достает оттуда расческу:
– Вот, пожалуйста.
– Так что скажешь? – Алекса машинально берет гребень.
– Что ты хочешь услышать? Я… я не совсем понимаю, за…зачем я тебе н…нужен.
Чертово заикание! Вдох, выдох, вдох. Нужно успокоиться. Но как тут успокоишься, если стоит лишь взглянуть на Александру, как пульс ускоряется и нервы натягиваются как струна.
– Тихо, тихо. – Она расчесывает длинные волосы, которые переливаются на свету всеми оттенками каштаново-черного. Темное золото. Даня зачарованно смотрит на них и не сразу понимает, что Алекса аккуратно подползла к нему и мягко гладит по спине. – Не нервничай. Мой одноклассник тоже заикался, когда начинал нервничать.
– Я редко заикаюсь. – Даня с шумом втягивает воздух, снова улавливая знакомый запах корицы. – Только когда общаюсь с незнакомыми девушками.
