Герой книги – типичный потребитель современного мира, столкнувшемся с пандемией, где в один момент рушатся планы, цели и надежды каждого представителя общества. Главный герой – эгоцентричный представитель менеджеров высшего звена международной компании, который с иронией смотрит на окружающую действительность, свое окружение в ней и видит в новой напасти не катастрофу мирового характера для всего человечества, а аферу глобального масштаба, которая рушит все его меркантильные планы.Содержит нецензурную брань.
– Слыхал, в Китае какая-то невероятная дьявольщина творится: чрезвычайное положение вводят, города блокируют, границы собираются закрывать? По «ящику» только об этом и твердят, будто своих проблем не хватает, внутренних, бля. Ебануться просто.
Мудак, который сидит напротив меня, рассуждает о мировых и отечественных проблемах, проглатывает обед и выплевывает слова – мой коллега, соратник и корпоративный единомышленник – Афанасий – то ли старший по охране труда, то ли заместитель заместителя директора по охране труда, то ли охранник труда. Никогда не понимал, да особо и не вникал в суть данной должности. Знаю только то, что занимают ее, как правило, истоптавшиеся до дыр «сапоги» российских вооруженных сил. Я бы иначе сказал, ушедшие в расход сотрудники обезоруженной слабости. Да и черт с ними. Единственное, что меня в нем радует, так это его имя. Когда слышу слова наподобие Афанасий, словно проваливаюсь в невиданное экологически чистое и морально свежее прошлое. Опять туда окунулся… Так вот, мы обедаем. Вернее я пью кофе и пытаюсь прочесть последние новости, а этот демон закидывает обед как не в себя и параллельно вещает без отдыху, мешая мне сосредоточиться. Уже в пятый раз одну и туже строчку пытаюсь прочесть. Как он так лихо биоматериал поглощает и БЖУ репродуцирует в лингвистику – для меня большая загадка. Загадка еще и то, какого дьявола он оказался здесь в столь поздний час. Обычно дожидаюсь последние 20 минут обеденного времени, позволяющему рабу вдохнуть шестьдесят минут свободы и мчу в корпоративную столовую. В последние 20 минут обеденного перерыва здесь ни души, за исключением толстушки-поварихи и ее подруги – худой кассирши, вернее не худой, а сухой. Почему-то часто именно так выглядит их тандем. Так и сейчас эти двое развлекают друг друга, разговаривая возле кассы, а Афанасий думает, что развлекает меня, хотя даже не представляет, как меня одолевает своими новостями из «ящика». И на хер не пошлешь, иначе мой труд останется под угрозой и не будет должным образом охраняться, потому как этот ротвейлер перестанет его добросовестно оберегать, и уйти, оборвав на полуслове, воспитание не позволяет. Вот и приходится напрягать целых три источника восприятия, вкусовой, зрительный и акустический. Проглатываю кофе, смотрю на часы, встаю, произношу:
– Мне пора. – беру со стола телефон, делаю пол-оборота, неполный шаг… Хер ты так просто от Афанасия удерешь. Размечтался.
– Погоди, мне чуть доесть осталось. Вместе пойдем. Перекурим после обеда и по офисам. – Афоня закидывает одну из последних ложек картохи и смачно запивает чаем. У меня даже аппетит разыгрался. – Так ты слышал о последних новостях? Китаец летучей мышью отужинал, а она больная чем– то оказалась и его заразила. – Еще грамм двадцать пюрешечки залетели в чрево трудоkeeperа. – А потом и он перезаражал всех вокруг себя. Ну и понеслась у них там пизда по кочкам.
– Не, не слышал. – Молодец Афанасий, вытащил на разговор. С такими навыками коммуникации его срочно нужно от охраны труда освобождать и в отдел маркетинга переводить. – Как он от нее заразился? Он что, ее живьем затрепал?
– Да хуй знает. Почему живьем? – ложка на пит-стопе подле рта. Афанасий о чем-то призадумался. – Почему живую? – повторил он вопрос. – Может, хуево сготовили эту мышь ему. – Далее громкий смех, потоки воздуха на ложку, не по самым замысловатым законам физики, под воздействием потоков, картоха полетела мне в лицо и на рубашку. И хер бы с этим происшествием. Афанасия это развеселило еще больше. Мне даже захотелось забрать у него остатки чая и вылить себе на макушку для его пущей радости, чтоб это долбоеб сей эпизодзапомнил, как один из самых веселых в своей жизни. Но это все лирика. Я вскочил со стула, чтобы пришелец меня полностью в кулинарную инсталляцию не превратил. Вскочил из-за стола и Афоня. Хотел было салфеткой с меня счищать элементы своего обеда. Охранник труда все же. Я отстранился. Было великое желание послать его вместе с хуевоприготовленными мышами, картохой, новостями из ящика и прекрасным греческим именем.
– Не стоит, Афанасий. Будь добр, аккуратнее в следующий раз.
– Мильон извинений. Курить-то пойдем?.. – Господи, что он творит.
– Давай в следующий раз. Мне теперь бы простирнуться, да приумыться. А никотин… – здоровее буду.
– Ну как знаешь. Еще раз – не обессудь. – Афанасий по-отечески похлопал меня по плечу и удалился. Я выдохнул. Достал пальцами ароматный картофель из волос. Посмотрел на рубашку, которая стала похожа на одежду автослесаря. Громко блякнул и направился к умывальникам, прекрасно понимая, что помогут они немногим.
