— Значит, и обижаться больше не будешь? — Энджи шагнула к нему и, не дожидаясь ответа, затараторила. — Прости меня, Тимми. И вы все тоже простите. Я очень-очень хочу, чтобы вы вернулись.
Джилл Воробьишка запрыгала на месте, но остальные строго глянули на неё, и та притихла. Колючка же покачал головой.
— Нет. Однажды покинув дом, брауни никогда туда не возвращаются.
— И куда же вы теперь пойдёте? — у Энджи задрожали губы.
— Найдём себе другое жилище, — вздохнула Джилл.
— Или подадимся в вольные фейри Чёрного леса, — Бесхвостая Мод озорно блеснула глазёнками.
— Угу. Дорог в мире много, — поддакнула её хвостатая подруга. — Мы не должны цепляться за прошлое.
Они обнялись, и каждая украдкой смахнула слезинку из уголка глаза.
— Что-то заканчивается, что-то начинается, — прогудел Дубовый Усач, а Тимми Колючка, закатив глаза, пробормотал:
— Ненавижу прописные истины ещё больше, чем долгие проводы.
Он хлопнул в ладоши — и брауни исчезли. А небо на востоке уже начинало светлеть.
Всю дорогу до деревни Орсон нёсся, как угорелый, Элмерик едва поспевал за ним. Запыхавшись, они вбежали на двор, на мгновение остановились, чтобы перевести дух, переглянулись и бросились к сараю.
На сеновале Элмерик сперва никого не увидел. Ну конечно — платок-то был у Орсона.
Бард прикрыл один глаз, сосредоточившись на Истинном зрении, и только тогда заметил лежащую в сене Линетту. Лицо девушки было спокойным, даже безмятежным, только вот грудь не вздымалась и не опускалась, как обычно бывает у спящих. Последняя искорка жизни, что тлела в ней, вот-вот должна была угаснуть. Но Орсон успел в последний миг: положил платок Линетте на лоб, разгладил складки… и ничего не изменилось.
— Её нужно поцеловать, чтобы разрушить чары, — шёпотом напомнил Элмерик.
— А без этого н-никак? Сам и целуй тогда!
— Но это ты сражался и победил. Значит, только тебе под силу развеять злые чары, — Элмерик пожал плечами. Нет, ну чего он артачится? Линии хороша собой. А хранить верность Келликейт, которая дала тебе от ворот поворот, — глупо. К тому же, это всего лишь один поцелуй…
Орсон, зажмурившись, наклонился к Линетте и коснулся губами её губ. Даже это у него вышло с почтением.
В этот миг в сарай ворвалась отставшая Энджи и расплылась в улыбке — её сестра как раз сделала глубокий вдох.
— Теперь всё в п-порядке, — заверил девочку Орсон.
— Может, теперь вы всё-таки будете вместе, — Энджи подмигнула ему. — Вы же уже целовались.
— Эй, это не т-то, что ты д-думаешь!
Забавно было видеть, как здоровяк заливается краской.
— А вот я соседям расскажу — и тебе как честному человеку придётся на ней жениться!
Элмерик ахнул — ну и лиса! Ох, не зря он ещё при первой встрече усмотрел в девчонке скрытое коварство.
— Ты обещала больше не врать, — с укоризной сказал Орсон. Энджи потупилась.
— Угу… но я же не со зла! Просто хочу, чтобы все были счастливы.
— Насильно мил не будешь, — вздохнул Элмерик.
Боги, конечно, сильно лопухнулись, когда создавали этот мир. Ну кто и зачем придумал такую глупость, как невзаимная любовь? Будь Элмерик на их месте, он оставил бы только счастливую. Такую, чтобы один раз и на всю жизнь.
Веки Линетты дрогнули, девушка просыпалась, и Орсон заторопился.
— Мы п-пойдём, п-пожалуй.
— Останьтесь хотя бы на завтрак! Линии наверняка захочет вас отблагодарить.
Элмерик видел, что Орсону не хочется соглашаться, но и отказать тоже тяжело, поэтому он вмешался:
— Она, скорее всего, ничего не помнит. И это к лучшему. Говорят, те, кого похищали фейри, часто не могут избавиться от тоски и рано умирают. Но ты ведьма, сможешь защитить сестру. Пускай она думает, что видела странный сон. А ты лучше сама приходи в гости на мельницу… Пойми, наконец: Орсон не хочет давать твоей сестре ложную надежду.
Энджи нехотя кивнула.
— Я понимаю. Мы не должны цепляться за прошлое. Дорог в мире много: что-то заканчивается, что-то начинается… так ведь говорят мудрые фейри?
Наскоро попрощавшись, Элмерик и Орсон вышли на улицу и отправились забирать брошенную у ручья телегу. К счастью, ко всему привычная лошадка мастера Патрика никуда не ушла и не забрела в придорожную канаву, только немного объела кусты.
Элмерик уселся на козлы, чмокнул губами:
— Н-но!
Мерный цокот копыт убаюкивал. Орсон вскоре захрапел, свернувшись калачиком на дне телеги. А Элмерик думал: может, его другу теперь станет легче? Ведь сегодня он защитил не только Линетту и Энджи, но и себя — того мальчишку, которому никто не верил. И тёмное прошлое отступило. Над Чёрным лесом неспешно вставало солнце нового дня.
Сегодня в таверне Чернолесья было людно. Наверное, из-за дождя. Погода как будто намекала: иди, пропусти кружку чего-нибудь тёплого. А лучше — горячительного. Элмерик противиться не стал, зашёл. Скинул мокрый плащ, стряхнул капли с потёртой замшевой куртки, вдохнул запах кислой капусты, мяса с дымком, свечного жира и перегара, поморщился… ладно, всё лучше, чем тащиться на мельницу в ненастье.
