Торопиться было некуда, да и нормальные отношения с сидами не помешают, так что мы спокойно гуляли по городу, тренировались и наслаждались жизнью. Кстати говоря — сколько раз сталкивался с хоббитами — и ни разу не было случая сказать про них гадость. Фермеры — не хуже голландцев до Катастрофы, торговцы — честнейшие (хотя торговлей они как раз не слишком увлекались — разве что на уровне продаж собственного урожая), неплохие ремесленники (но тут в большинстве случаев скорее добросовестные, чем хорошие) и очень неплохие бойцы. Несмотря на невеликие габариты, отменная реакция, координация и глазомер делали из них грозных противников. Ну и своеобразная психология — мирные существа, они до последнего избегали битв, но если уж пришлось драться — будут пытаться перегрызть глотку врагу, даже если у самих брюхо распорото. И да — жилища свои они строили в земле — и не только они.
Сейчас мы плывём на лодке, управляемой мальчишкой-хоббитом. Экскурсовод неплохо знает санскрит. Забавно, какими причудливыми путями «гуляет» история…
После Катастрофы был сравнительно короткий период (от десяти до двадцати лет в разных местах) увлечённости религиями — самыми разными. Большинство проповедников, адептов, «апостолов» и «пророков» ратовали за «возвращение к корням» и одним из «корней» стали древние языки. Так в мир возвратилась латынь и средне-греческий (вариант времён Византии), церковно-славянский и древнерусский, иврит (почему-то ставший жутко популярным у протестантов всех мастей), санскрит и старинный вариант фарси. В Южной Америке ухитрились даже «восстановить» языки майя, инков и ацтеков.
Религиозность потихонечку прошла по вполне естественным причинам — вымерли верующие. Их дети и внуки просто не могли понять — зачем они должны поклоняться какому-то абстрактному божеству, особенно если учесть, что оно (это самое божество) никак не защитило мир от Проклятья. В общем, авраамические религии практически сошли «на нет» — исповедовали их только редкие и малочисленные, быстро редеющие общины.
Однако психология у разумных существ такая, что большинству требуется во что-то верить, особенно если учесть появление магии с её чудесами. У большинства эта вера стала принимать более конкретные формы — в виде поклонения предкам, локальным «божествам» воды, земли или леса. В итоге, большая часть религий приняли формы шаманизма либо язычества.
Фыркаю, вспоминая один из забавных эпизодов того времени: пришлось задержаться в одном из немецких поселений, оказывая гуманитарную помощь. Ничего особенного — обычная доставка лекарств и информации, помог с продовольствием (просто купцов направил). Итог странен до одури — местная секта, на тот момент очень крупная, объявила меня… Честно говоря — не понял, кем именно. В общем — что-то среднее между аватаром какого-то божества, святым и кем-то ещё. Что у них там «переклинило» — понятия не имею, но в Эпоху Перемен случались и более чудные вещи.
Секта благополучно вымерла/разбежалась, но до своего развала успела построить (или реквизировать?) достаточно внушительный храм, где появилось масса моих изображений (начиная от фресок, заканчивая статуями) — в обоих обличьях. О таком казусе не имел ни малейшего понятия, но пару десятилетий назад попутными ветрами занесло туда вновь. И что я увидел?
Храм используется для богослужений местными друидами, я же считаюсь благим стихийным духом. Слава богам — не главным. Так сказать — местночтимым… Гм, с одной стороны — это абсолютная правда — фэйри и в самом деле скорее духи, а мои поступки по отношению к ним были вполне благими. С другой же… Мда…
— Ой, — вцепилась мне в руку Ева. Понимаю почему — прямо возле лодки вынырнул наг. Создания эти были отменными пловцами и ныряльщиками, так что условия жизни в княжестве были для них идеальными. Местные привыкли уже к таким вот казусам, а я вот с трудом сдержался, чтобы не залепить в него чем-то убойным. Кстати — совершенно не понравилась реакция женщины — не боец она, не боец…
Наг некоторое время плыл рядом с лодкой, о чём-то переговариваясь с хоббитом. Только сейчас понимаю — «диверсант-подводник» сам ещё мальчишка, отсюда и не самый умный поступок. Говорили они на каком-то местном наречии, достаточно далеком от санскрита (а я и его знаю «по верхам»), но Ева слушала внимательно, стараясь не показывать слишком явного интереса.
— Местные сплетни, — шепнула она мне. — Про правителя, может оказаться полезным.
Прожив в Чхаттисгархе почти две недели, мы наконец-то прошли проверку. Честно говоря, мне это «подвешенное» состояние изрядно надоело, но знакомство с правящей элитой (элитой без дураков — государство процветающее и богатое, а нищих и откровенных бедняков просто нет) было не лишним — особенно моей спутнице.
