Друг мой художник Vladimir Radunsky , живущий в Риме, прислал вчера фотографию с комментарием: "Этот старичок - одиннадцатый президент Италии, ушёл в отставку всего лишь года три назад. Ему сейчас 92. Он живет тут, неподалёку, на Monti. По субботам ходит завтракать в наше местное кафе. Никакой охраны, только старушка жена, иногда". Это я к тому, что сегодня, в день рождения, хочу пожелать себе такой судьбы - такого Рима и Монти, такой же прямой спины - до 92 лет еще есть время помечтать об этом.
Прочел статью Эпштейна про пошлость Чехова.
https://snob.ru/profile/27356/blog/127909
Всякое бывает, никто из нас не застрахован: ну, сочинился глупейший, пустейший текст. Но ведь можно (нужно!) его перечесть, и, перекрестив мусорное ведро, выбросить от греха подальше. Нет, отсылается в редакцию письмо с драгоценным вложением. Но ведь в этой редакции люди - умные, тонкие, понимающие. Как так вышло, что они забыли про мусорное ведро, почему им пренебрегли?
Поговорил для Афиши про "Тесноту" совсем юного дебютанта Кантемира Балагова. Это совершенно прекрасный фильм, очень рекомендую посмотреть. Вот отрывок из беседы.
Тимофеевский: На мой взгляд, конечно, история в большей степени вневременная, хотя, наверное, режиссеру потребовались драматические девяностые годы, потому что ему нужен мир очень обостренной этничности. Поскольку на Северном Кавказе обитают самые разные народы и конфессии, то в состоянии боевой вражды их легче всего рассматривать в девяностые годы. Это единственное объяснение, которое я вижу для фона девяностых годов, потому что в принципе это не имеет никакого значения. Более того, на мой взгляд, вся эта история про этническую вражду и то, что нам кажется отголосками чеченской войны, — все это замечательно сделано как метафора, что читается как угодно, в любую сторону. Такое вот настоящее большое произведение искусства, совершенно меня поразившее. Это ведь история про то, как тягостна, ужасна, неистребима и властна любая этничность. Но при этом сделано очень глубоко, потому что это не некий, так сказать, морок, от которого легко освободиться, — о, нет. Это то, что сидит внутри нас и действительно нас опутывает. Главная героиня же влюблена в брата, да? То есть ее попытка освободиться от этой этничности, вырваться из этой кошмарной общины в первую очередь упирается в то, что эта общинность из нее лезет — и в любви к брату, и в надсадной требовательной любви к матери.
На самом деле эта история не про то, что мальчика похитили, а история про героиню, исключительно только про нее. Все остальные — служебные персонажи. А реальная история про нее, про ее очень тяжелую любовь к брату и матери, про неизбывность родовых связей, от которых она пытается уйти. Во время просмотра у меня было впечатление, что нужно поставить точку на ее приходе к кабардинцу, что вот он, финал. Но это ложное впечатление. Все правильно сделано. Потому что в конце, во время удушающих объятий с матерью, она говорит, что та добилась, чего хотела. И дочь получила то, что искала. Тут и развязка и эпилог сразу.
Желнов: Там же титр идет, что их дальнейшие судьбы неизвестны.
Тимофеевский: Но это то, что называется «драматический хеппи-энд».
Гусятинский: Открытый финал.
Тимофеевский: Который на самом деле более ужасен.
Гусятинский: Чем несчастливый, но конец.
Тимофеевский: Да. И совершенно безвыходен, безысходен. Теснота это и есть безысходное счастье.
Уже понятно, что с обступающим нас городским кошмаром мы воюем себе во вред. Вот боролись с памятником св. Владимиру на Воробьевых горах, где он, ничему не мешающий, никому не видный, благополучно бы сгинул, в Лету бух. Нет, надо было шумно, пафосно скандалить, и в результате он встал на Боровицкой площади, в чудом сохранившемся чудном углу и навсегда его испоганил. Теперь Пашков дом неотделим от воздвигнутого под ним шоколадного зайца - за что Баженову этот неравный брак, смертельное наказание?
Похожая история произошла в Питере: с башней Газпрома воевали на Охте, и там ее победили - ok, она вольготно расположилась на Лахте. И еще как расположилась - изуродовала собой разные в городе виды, в том числе, на Петропавловскую крепость и на Стрелку Васильевского острова. Лучший в Петербурге вид. Нет, лучший в России вид. Или даже - лучший в мире вид. Есть такая версия, и не самые темные, не самые глупые люди ее придерживались - маркиз де Кюстин, например, очень изощренный ценитель и очень суровый к нашей родине во всех других отношениях, но тут он рассыпался в комплиментах. Так или иначе, виды на Стрелку Васильевского острова и на Петропавловскую крепость - великие русские картины. И в них со своей башней внедрился теперь Газпром.
Такие нынче пошли инсталляции.
