И я умру от гонореи
И от простаты,
И ты придешь с лицом монашки
В своем платочке,
На гроб положишь мне ромашки
И василечки —
Я не прощу тебя, паскуду,
Убью, растрепу!
Во сне явлюсь тебе оттуда
И хвать за жопу!
Участь его решена - Шереметьево станет имени Пушкина. Народ уже острит безжалостно: Пушкин наше svo.
Давно шло к этому.
В Пушкинском выставка «Пикассо & Хохлова». Афиша по этому поводу обсуждает, как Пикассо свою Хохлову абьюзил, хотя она ему муза и чуть ли не соавтор. Дойдя до этого открытия, зевнул и отложил текст в сторону. Мечта меня одолела. Хочу прочесть о том, как Пушкин и Дантес, и царь, и высший свет, Полетика всякая, абьюзили со всех сторон Наталью Николаевну, соавтора "Медного всадника". То есть, соавторку, конечно. Пишите скорее, друзья, я в вас верю!
Сначала краской облили памятник Канту, теперь - его могилу. И все для того, чтобы именем немецко-фашистского захватчика не был назван аэропорт. И то сказать, зачем критике чистого разума становиться апологетикой грязного невежества?
Сначала краской облили памятник Канту, теперь - его могилу. И все для того, чтобы именем немецко-фашистского захватчика не был назван аэропорт. И то сказать, зачем критике чистого разума становиться апологетикой грязного невежества?
Я вот люблю южную сладострастную телесность, Италию всякую, а вы, я знаю, северную взыскующую духовность, и готовы за ней тащиться аж в Вену, на выставку Брейгеля. Но как говорила пушкинская Лебедь: "Зачем далёко? Знай, близка судьба твоя, ведь царевна эта - я". Царевна взыскующей духовности у нас "Черный квадрат" Малевича, миф, вокруг которого больше всего наворочено. Что это, образ Апокалипсиса или только временного затмения, помутнения рассудка или, наоборот, торжество разума над стихией или стихии над разумом; победа над Солнцем или над культом Солнца, над городом Солнца, над всякой утопией; или рождение новой утопии, самой ликующей и самой безысходной; точка в живописи, ее прикончившая, или начало начал, или по любому конец? Мне ближе всего эссе Татьяны Толстой, где "Черный квадрат" связывается с "арзамасским ужасом" Льва Толстого. Но можно считать и совсем иначе. Трактовок был миллион и еще миллион будет.
Илья Демуцкий, молодой композитор, имя которого сейчас на слуху, автор балета "Нуреев", предлагает свой вариант прочтения в опере "Для Черного квадрата". Что именно у него вышло, я пока не знаю, но в его трактовке участвует сам Малевич. Как сто лет назад, картина "Черный квадрат" находится на сцене. Спектакль идет в Новой Третьяковке, в нем два акта по 35 минут, и задействовано множество талантливых людей, солисты российских театров, камерный хор, пианисты Катя Сканави и Владимир Иванов-Ракиевский. Катю я знаю и очень люблю, но взыскующую духовность люблю не очень, утопию тоже, и вообще сейчас нахожусь в Риме, однако, вернувшись оттуда, обязательно пойду на этот спектакль, потому что Малевич, потому что Демуцкий, потому что сам жанр мессы вокруг "Квадрата" - очень точный, и уже не важно, станет ли действие молитвенно воспевающим, иронически опрокидывающим или даже уничтожающим: всякое возможно, всякое правомочно, и все равно интересно, какое солнце победит нынче.
Опера будет идти только четыре дня, начиная с 27 ноября.
Купил в Риме необычный рюкзачок, милую тряпочку, показал ее двум своим друзьям в личной переписке, спросил, не нужно ли им это, могу взять. Друзья отказались, никакой рюкзак их не возбуждает, заплечные радости, зато возбудился фейсбук, он на рюкзак мой запал и теперь в ленте рекламирует мне точь-в-точь такую редкую модель, только по цене, вчетверо большей. Но смущает даже не это.
Я вообще большой поклонник капитализма, консьюмеризма и всевозможной рекламы, однако залезать ради неё в частную переписку - явный перебор. Всякое безобразие должно знать свое приличие. Достаточно моих публичных действий, их тьма, чтение чужих личных писем всегда почиталось зазорным. Я понимаю, почему террор отменяет privacy, но почему его отменяет рынок, уже менее понятно. В любом случае, с моей стороны ответ будет один: если раньше думал, не купить ли ещё такую вещичку, теперь этой глупости точно не сделаю.
Это римская копия эллинистической «Леды и Лебедя», сделанная при императоре Адриане. Стала сейчас на Квиринале частью прекрасной выставки, посвящённой Овидию. Речевые, визуальные, пластические метаморфозы, оральное богатство во всех обличиях.
P.S. Вчера говорил с одним ценителем про фильм модного режиссёра. Ценитель в числе немногих избранных посмотрел кино, я допытывал его о впечатлениях.
Есть куски чистого хард-порно, отвечал ценитель. Хард-порно, говорю ему я, это отлично, но только в жизни; в искусстве хочется образов. Вот и я о том же, кисло сказал ценитель.
Понимаю. Но хард-порно бывает и с образами - две тысячи лет назад знали в этом толк.
Надя Васильева - вдова изображённого тут Леши Балабанова. Я их обоих очень люблю, Лешу и Надю. Лешу знаю почти тридцать лет. Знал, ведь он умер. Нет. Смерти, конечно, нет. Есть трудная задача: быть рядом с ушедшей жизнью.
