– Хорошо, – сказал я. Ни за что не оставил бы Джеки с этими двумя, но они с Кармелой могли присмотреть друг за другом. – Незачем вам дожидаться на холоде. Идите в дом, выпейте чего-нибудь горячего, а я попробую что-нибудь узнать.
Никто не двинулся с места. Я как можно бережней отцепил пальцы Джеки от своей куртки и, оставив всех троих стоять на крыльце, двинулся к дому шестнадцать. Меня провожали десятки немигающих глаз.
– Детектив Кеннеди на заднем дворе. Прямо вниз по лестнице и наружу, – сказал здоровяк, едва взглянув на мое удостоверение. Его предупредили, что я появлюсь.
Подпертая задняя дверь пропускала в подвал и на лестницу косой луч мрачного серого света. Четыре человека в саду напоминали гротескную живую картину или наркотический трип. Крепкие парни из морга в белоснежных одеждах терпеливо ждали, опершись на носилки, среди высоких сорняков, разбитых бутылок и толстых, как канаты, стеблей крапивы; Снайпер, поразительно четкий в хлопающем на ветру черном плаще на фоне обшарпанной кирпичной стены, присел на корточки, склонив голову с прилизанной шевелюрой и вытянув руку в перчатке; а Кевин… Он лежал на спине головой к дому, неестественно вывернув ноги. Одна рука покоилась на груди, другая, скрученная, оказалась зажата под телом. Голова была неестественно запрокинута, лицо отвернуто от меня; вокруг в грязи темнели большие пятна неправильной формы. Белые пальцы Снайпера аккуратно копались в карманах джинсов Кевина. Ветер пронзительно, бешено свистел над стеной ограды.
Снайпер сначала услышал меня, а может, и почуял: он поднял взгляд, отдернул руку от Кевина и выпрямился.
– Фрэнк, мои соболезнования, – сказал он, подходя ко мне, и начал стягивать перчатку, чтобы пожать мне руку.
– Я хочу на него посмотреть.
Снайпер кивнул и отошел в сторону. Я опустился на колени, в грязь и траву, рядом с телом Кевина.
Смерть изменила его лицо – щеки и рот ввалились; он выглядел на сорок лет старше своего возраста. Щека, обращенная к небу, была абсолютно белой, на другой, соприкасавшейся с землей, уже темнели трупные пятна. Из носа тянулась нитка засохшей крови, между приоткрытыми губами виднелись выбитые передние зубы, волосы свалялись и потемнели от дождя. Одно веко чуть нависло над затуманенным глазом – получилось плутоватое, глупое подмигивание.
Меня словно толкнули под огромный низвергающийся водопад; мощь водной массы вышибала дух.
– Купер. Нужен Купер, – сказал я.
– Он уже был.
– И что?
Короткое молчание. Парни из морга переглянулись.
– По его словам, твой брат либо умер от перелома черепа, либо сломал шею, – наконец сказал Снайпер.
– Как?
– Фрэнк, ребятам пора его забирать, – мягко сказал Снайпер. – Пойдем в дом, там поговорим. О нем позаботятся.
Снайпер потянулся было к моему локтю, но вовремя поостерегся. Я последний раз взглянул на лицо Кевина – на пусто подмигивающий глаз, на черную струйку крови, на слегка изогнутую бровь, которую каждое утро первым делом видел рядом на подушке, когда мне было шесть лет.
– Ладно, – помедлив, сказал я и повернулся, чтобы уйти.
Вслед мне донесся тяжелый рвущийся звук: ребята расстегнули мешок для трупа.
Не помню ни как я вернулся в дом, ни как Снайпер вел меня вверх по ступеням, чтобы я не мешался парням из морга. Детские закидоны вроде бокса со стеной тут не годились; от ярости я на минуту словно ослеп. Когда зрение прояснилось, мы были на верхнем этаже, в одной из задних комнат, которые мы с Кевином обходили в субботу. В комнате было светлее и холоднее, чем я помнил: кто-то поднял нижнюю половину грязного окна, впустив поток ледяного света.
– Ты в порядке? – спросил Снайпер.
Мне отчаянно требовалось, чтобы он поговорил со мной как с копом, чтобы припечатал этот невообразимый кошмар скупым канцеляритом предварительного отчета.
– Что у нас есть? – надтреснуто спросил я. Голос прозвучал сухо и странно.
Несмотря на все свои возможные недостатки, Снайпер один из нас. Он понял, кивнул, прислонился к стене и приготовился рассказывать.
– Твоего брата последний раз видели сегодня ночью примерно в одиннадцать двадцать. Он, твоя сестра Джасинта, твой брат Шеймус, твоя сестра Кармела с семьей, как обычно, поужинали у твоих родителей, – останови меня, если я говорю то, что тебе уже известно.
Я покачал головой:
– Продолжай.
