Во всем виноваты драконы! Непросто оставаться только хозяйкой модного салона, если угораздило спутаться с драконами. Ушлые чешуйчатые не упускают возможности завладеть красивым и необычным. А куда уж необычнее феи из рода некромантов и реликтовой горгульи? Кларисса и Зараза и рады бы жить спокойно, но, увы. Хуже нет родни драконьей крови. Муж хитрит. Его брат не унимается. Племя орков преследует свои цели, да еще и древняя тайна исчезновения амазонок раскрывается. Нельзя драконить фею! Иначе она всех отфеячит до самого волшебства!
Я перечитала текст внезапно прилетевшего вестника второй раз. Потом третий. Аккуратно положила на стол перед собой, разгладила и откинулась на спинку стула.
Мне одной ничего не понятно или есть еще кто-то такой же?
— Мне нитиво ни панятно, — прочавкала Зараза.
— Я спросила вслух, да? — не отрывая глаз от записки, спросила я.
— Да, Клари́сса. Ничего, что я по имени и на «ты»? — вполне миролюбиво добавила подобревшая после сытного ужина риа́та[1] Ланц. — Мне тоже ничего не понятно. Что случилось?
Я хмыкнула. Одним пальцем пододвинула послание к драконице, дождалась, ока она прочитает и спросила:
— Ну, что скажете? Узнаете почерк?
— Узнаю, конечно. Но, позвольте! Почему тебе пишет Э́дгар⁈
— Ага! — выпрямилась я. — Так и думала, что это он! Вот поганец! Опять во что-то влип! Нет, но каков наглец!
— Так! Я ничего не понимаю! — побарабанила по стулу пальцами свекровь. — Насколько я вижу, ты еще невинна. То есть брак не консуммирован. Публика видела тебя с И́рденом. Родня говорит, что на его запястье тоже активированный брачный браслет. Из чего делаю вывод, что этот… сын мой… дорогой… — С паузами, сдерживая эмоциональные эпитеты, размышляла она вслух. — Без родительского одобрения… Вот, в общем. Да?
— Н-ну-у-у… — ушла я от ответа.
— Ничего-ничего, Кларисса. Так вот. Так какого… гоблина тебе шлет письма Эдгар и подписывается мужем⁈ — рявкнула она, подрастеряв выдержку.
— Длакономать, ты не пелезывай. У нас плосто два длаконамузя. Один тють-тють убезял. Я его пока не виделя. Длугой… холосый, доблый и с класивым хвостиком. Тока он тозе тють-тють улетель.
Свекровь начла звереть. В буквальном смысле. У нее началась непроизвольная трансформация. Пальцы удлинились и превратились в драконьи, по коже побежала чешуя, а челюсть начла выдвигаться вперед и наружу полезли клыки.
Вот только дракона в натуральную величину мне в кухне и не хватало.
Я быстро встала, вытащила из шкафа бутылку гномьего самогона, приобретенного совсем недавно с целью дезинфицировать порезы. И оттирать следы от клиентских собачек.
Так вот, выхватила я бутыль, быстро плеснула ее содержимого в стакан и сунула драконице в ладонь. Сжала ее пальцы обеими руками, чтобы она не выронила, помогла донести до рта и скомандовала:
— Пейте! Залпом!
Что характерно, она послушала, влила в себя алкоголь и выпучила на меня глаза, забыв, как дышать. Пришлось подсказать:
— Дышите!
Риата Ланц вдохнула, выдохнула и мы с Заразой едва успели нырнуть под стол, потому что дыхнула она струей огня.
— Вот это да-а-а… — прошептала горгулья, сидя вместе со мной на полу. — А я так не умею.
— Я тоже, — вздохнула я.
— Извините… — смущенно кашлянула драконица. — Кларисса, что это было?
— Гномий самогон, — любезно пояснила я, не предпринимая, впрочем, попытки выбраться наружу. Мало ли, вдруг там еще не все выгорело в дыхании.
— А если я выпью? — прошептала Зараза. — У миня тозе так полутиться?
Я покачала головой, и она повесила нос. Но тут же повеселела, потому что в принципе не умела грустить.
— Свекловь, а свекловь?
— Что? — спросила драконица и наклонилась к нам. Оценила увиденное и смущенно рассмеялась. — Выбирайтесь. Я уже все.
— Агась! — тут же выкарабкалась наружу нечисть и протянула лапки, просясь к драконице на руки. Естественно, та не устояла. Пристроила горгулью на коленях и начала гладить и чесать за ушком.
Я же была не столь быстрой и изящной, но тоже встала и узрела обуглившуюся стену напротив кухонного стола. Оценив ущерб, скастовала соответствующие заклинания чистоты, восстановления, очистки воздуха от гари. Возможно, потом придется подкрасить, но сейчас главное, убрать по максимуму, пока все свежее.
— Во всем виноваты гномы, — доверительно сообщила я драконице. — Не поверите, но все проблемы начинаются именно с их самогона.
Несколько смущенно покосившись на испорченную стену, он согласилась:
— Абсолютно с тобой согласна, Кларисса. Во всем виноваты гномы и их самогон. Но пожалуй, я выпью еще немного.
— А мине? Это вкусня?
— Не-е-ет! Гадость ужасная, — погладив горгулью, ответила ей риата. И уже мне: — Да не стесняйся, феечка. Что уж… Наливай. Будем думать, куда опять вляпалось мое бестолковое дитя, чтоб ему… зефирки снились по ночам.
— Не любит зефир? — поинтересовалась я, плеснув самогон на донышки стаканов. Рюмок у меня нет.
— Ненавидит! Объелся в детстве. Залез в кладовую и уничтожил все припасы к большому празднованию. Несколько ящиков.
— Ого. Сочувствую вам.
— Да нет, я их люблю… Они мои дорогие мальчики. Но пороли мы Эдгара, определенно, мало… — задумчиво добавила она.
Мы выпили, закусили и драконица велела:
— Рассказывай, бедное дитя. Что у тебя такого случилось, раз тебя угораздило спутаться с моими сыновьями? Явно же не от хорошей жизни. Приличные послушные девочки в такие неприятности, как замужество с моими близнецами, не попадают. И давай подробно. Кто из них все же твой почти муж?
