Фею вызывали? Это не сказка, это мемуары. В моих руках волшебной палочкой оказался вязальный крючок. Это история жизни частного лица вписанная в историю страны. Пример того, как творчество меняет жизнь не только мастера, но и окружающих его людей.
Если быть честной никто меня не вызывал. Шел 1991 год, один из тяжелых этапов в истории России. Разваливался Союз, который считали «нерушимым», обнулились все идеалы, менялся смысл существования.
В 1992 года я пришла в редакцию газеты «Сударыня». В то время это было одно из самых популярных периодических изданий для женщин в Новосибирске. Каждый выпуск с нетерпением ждали многочисленные читательницы и почитательницы газеты. У многих до сих пор хранятся подшивки газеты. Редакция располагалась рядом с домом, была возможность по дороге на работу или с работы передать материалы для публикации. Я предложила вести в «Сударыне» рубрику «Факультатив для фей». Каждая читательница, воспользовавшись инструкциями, опубликованными в газете, могла самостоятельно сделать маленькое или большое чудо. Для ребенка сделать игрушку, для себя подобрать наряд, который не будет противоречить ее темпераменту, связать воротник невиданной красоты. А минуты восхищения от созданного и радости, что удалось нечто создать своими руками, в то трудное время были особенно необходимы.
Почему именно фея? Слово это французское производное от латинского «fatum» – «судьба», по-русски волшебница, вдохновительница. Слово волшебница тоже требует расшифровки: первый слог «вол» почти на всех языках «воля, желание». А второй слог «шеб» или «шаб» на севере Европы «шабоут» – это праздник жатвы; у славянских народов «шабала» – это крупные осиновые плахи с ними связана пословица: «Без ума голова – шабала». В Сибири шебека – это лодка, сплетенная из прутьев, обтянутая шкурой моржа и с парусом из кожи (ткать, тогда еще не умели). Вот и выходит, что волшебницы должны обладать умной головой, чтобы придумать, как из подручных материалов создать жизненно необходимую вещь и волей, чтобы довести задуманное до удовлетворительного результата.
Чуть не забыла, у феи была волшебная палочка, в моих руках это были иголки, спицы и вязальный крючок.
С иглой в моей судьбе связана история одной из моих бабушек. Предки моей мамы по преданиям еще в царское время переселились из Самары в высокогорное село Алты-Агач на Кавказе. Моя прабабушка Кутукова Мария Капитоновна вышла замуж за мельника Ивана Попова в 1884 году у них родилась дочь Мария Ивановна Попова, а полгода спустя прабабушка умерла. Иван снова женился. Молодая мельничиха оказалась классической мачехой, она колыбель с малюткой на ночь вывешивала на мельничный жернов, чтобы девочка не мешала спать. Это на Кавказе в горах, где и летом ночи достаточно холодные. Это заметил дядя Машеньки Иван Капитонович Кутуков и забрал девочку в свою семью. А у самого семеро по лавкам, жену его Марьяну лишний рот не обрадовал. Летом Машенька работала с малых лет в огороде и помогала по хозяйству, а зимой отдавали ее в город в няньки. Судьба так распорядилась, что попала сиротка в услужение к белошвейке у нее и научилась портновскому ремеслу.
В 18 лет вышла Машенька замуж за односельчанина Лукошкина Тимофея Федоровича. Лукошкины славились по всей округе как «фаэтонщики», они мастерили легкие четырехколесные коляски с откидным верхом.
В 1903 году в молодой семье Лукошкиных родился сын Федор. Через два года родился Александр. Семья переехала в Баку, бабушка Мария открыла швейную мастерскую, а дед Тимофей держал «извоз». Сам занимался перевозками или сдавал транспортные средства в аренду, этого я не знаю. Семья была хорошо обеспечена, старший сын выучился на инженера. Уже после войны и революции в 1918 году родилась моя мама Ольга Тимофеевна. За пару месяцев до ее рождения, представитель фирмы Зингер навязал бабушке универсальную швейную машинку с условием, если родится мальчик, он вернет деньги и заберет машинку, а если девочка, то это будет ее приданое. В 1935 году бабушка умерла от саркомы. Дед вскоре женился на женщине с взрослыми детьми. Я помню эту «мачеху» вечно недовольное лицо, скорбно поджатые губы с опущенными вниз уголками. Как только появилась новая хозяйка в семье Лукошкиных все шкафы и кладовки были заперты на ключ.
Моя мама научилась шить у своей матери, ей было шестнадцать лет, когда она стала сиротой. Полученная в приданое швейная машинка «Зингер» помогала жить во время Великой Отечественной войны и первые послевоенные годы. На этой самой машинке в семь лет я под руководством старшего брата, которому было 14 лет, училась вести ровную строчку. Качество платьев сшитых простой иглой моих кукол не устраивало.
Мой дед был настоящим левшой. Левшой родился мой старший брат, левшой оказалась и я, но девочки легко переучиваются, я активно пользуюсь и правой и левой руками. Мне было лет пять, когда меня впервые озадачил вопрос кого-то из гостей, почему я ем левой рукой?
– «У меня две руки, одна левая, а другая какая?»
– «Правая».
– «Как их отличить?»
– «В какой руке ты держишь ложку?
– «Какой удобнее дотянуться до еды в той и держу. Так, где у меня правая рука?» – Вместо ответа, гость махнул на меня рукой и ушел пить пиво с мужиками.
