Среди турок особенно выделялся один — Энвер. Говорили, что он лучший фехтовальщик Турции, чемпион Балканских игр. А у советских мастеров блистал Тимофей Иванович Климов, 50-летний полковник, заведующий кафедрой Центрального института физкультуры.
В последующие двенадцать лет информация о зарубежном фехтовании была разноречивой. Но вот на Олимпийские игры 1948 года в Лондон выезжает делегация спортивных работников. В ее составе был заведующий кафедрой плавания ГЦОЛИФКа. Он, как все сотрудники института, неплохо разбирался в фехтовании. Его сравнения были не в нашу пользу. Особенно ему понравился Аладар Геревич, который был очень быстр, умел завязывать сложные и смелые схватки со множеством защит и ответов и в результате наносил исключительно эффектные удары. Сильнейшие зарубежные мастера показались ему более мобильными, обладающими более высокой техникой, которая к тому же трансформировалась в зависимости от расстояния, скорости.
Вывод был однозначен: зарубежные фехтовальщики сильны, а технико-тактический рисунок боев у них существенно отличается от принятого у нас. Как всегда, при дефиците и, главное, разноречивости данных не обходилось без ошибок и крайностей, иногда принимавших даже комический оборот.
Кто-то из спортивных организаторов, читая бюллетень о международных соревнованиях фехтовальщиков, обнаружил, что бои велись на девять ударов. Почему? Пытались уточнить французский текст — написано: на девять. Что же, ближайшее первенство СССР проводится при соответствующих изменениях в положении. И вот разыгрывается финал. А сильнейшие тогда фехтовали на всех видах оружия, по пять-шесть дней подряд. Остается представить себе, какова была нагрузка. Весь вечер на двух дорожках сражались двенадцать финалистов. Конечно, уставали чрезмерно. Потом обсудили это положение, решили: нет, что-то не так, мастерство ведь снижается от таких «страданий». В следующем первенстве бои шли уже на семь уколов. А потом выяснилось, что в том переводном бюллетене, из-за которого и разгорелся весь сыр-бор, хоть и было написано, что финальные бои должны вестись на девять уколов, имелось в виду общее их количество. Максимально действительно получается девять уколов: одному четыре, а другому пять. И смех и грех, как говорится.
Не избежали «испытаний» и святая святых фехтования — правила судейства. При визуальной оценке схватки руководитель боя имеет условно полтора голоса в случае расхождения его мнения с одним из помогающих ему угловых судей. И вдруг — решение федерации, что полтора голоса для руководителей боя — много. Пусть будет тоже один. А в случаях, когда мнения судей разошлись, удар не присуждать никому. Это правило оказалось абсурдным, и его отменили, потому что начались сплошные спорные ситуации.
Конечно, сегодня многие из тех «нововведений» могут показаться нелепыми и смешными. Сегодня все оценки даются легче. Пресса работает мощно. «Советский спорт» нередко посвящает фехтованию целый разворот. Не остаются в стороне и журналы, радио и телевидение… Сегодня и уровень у наших специалистов наивысший! А тогда, в 50-е годы, многое рождалось просто в непосредственном общении, спорах, объединявших опыт многих.
Увидеть лучших мастеров мирового фехтования, даже скрестить оружие с некоторыми из них, конечно, важно, чтобы оценить, каков твой класс, чтобы ощутить, чего тебе не хватает. Намного труднее понять, как соперники добились своих результатов, за счет какой системы тренировки. Да и вообще, архисложно все увиденное и даже понятое быстро повторить — без определенного теоретического и методического уровня это просто невозможно. Тем более что прочитать в 50-е годы о методике подготовки фехтовальщиков высокого класса было негде.
Помочь тренерам освоить всю современную технологическую цепочку, составляющую подготовку мастера фехтования, мог лишь педагогический эксперимент. И вот в 1952 году Виталий Андреевич Аркадьев решился на такой эксперимент. Он стал усиленно заниматься с новой ученицей. Все удивлялись, зачем он тратит на нее время: способностей вроде никаких. Вид — неспортивный, не быстрая. Да и вообще, впечатление производила не самое благоприятное: диковатая, с мрачно горящими из-под низкой челки карими глазами, она никого близко к себе не подпускала и резко отвечала даже на шутки. Звали ее Эмма Ефимова. Фехтовала она тогда не выше третьего разряда, да и узнала-то фехтование только в Московском институте физкультуры при прохождении общей программы. Понравилось — и начала ходить на тренировки.
Было заметно, что Виталий Андреевич почему-то не спешит учить ее общепринятым приемам нападения, что он не много времени уделяет и постановке техники. Он тренировал с ней сразу мастерские «номера», и в частности «венгерский крючок». На все это смотрели как на чудачество.
