Понял Густав также, что тщетно взывать к совести этих людей. И он вынужден был употребить угрозы, строгость.
И «милостивые государи» повсюду стали уступать ему. Он собрал две с половиной тысячи марок[79] чистого серебра, переделал его в монету.
В это же время как-то Олаус сообщил ему, что епископ Браск продолжает всё так же усердно воевать с протестантами.
– Он послал монахам Ваденского монастыря какое-то сочинение «О заблудших русских»… Чтобы те, прочитав, знали, откуда исходит лютеранская ересь!.. Хм!..
Густав тоже усмехнулся на это невежество епископа и монахов.
Произошло новое волнение далекарлийцев, теперь из-за подати на колокола. Эти колокола нужны были Густаву на уплату государственных долгов тому же Любеку. И он издал указ, чтобы каждая церковь, каждый монастырь и часовня сдали в казну по колоколу второй величины. И когда его люди поехали по провинциям, стали отбирать колокола, то некоторых из них там убили.
Разгневанный, он взял пять сотен рейтар и явился к мятежникам, далекарлийцам.
Собрав их в Фалуне, небольшом городке, известном ему по прошлому, он обратился к ним, стал упрекать, что они слушают разных подстрекателей, тех же священников…
В ответ на это в толпе начали кричать, угрожать ему…
