Не слезая с коня, Понтус выехал сразу же на берег реки Вуоксы, издали осмотрел укреплённый замок, который стоял на каменном островке этой реки. Серые массивные и высокие стены крепости, выложенные из дикого камня, поднимались от самой кромки воды. Издали, казалось, что там, под стенами, не было и клочка земли, за которую можно было бы уцепиться.
– Ого-о! – пронеслось по армейским полкам и ротам. – Как этот кремешок-то взять!..
– Тут даже не подступиться к нему!..
Вдали, ниже по течению реки, виднелось и само Ладожское озеро. Так крепость, умно поставленная, замкнула здесь на себя всю округу. Её не взять на островке, на пятачке, где двоим полкам не разойтись. Оставлять же её у себя в тылу было рискованно. Ударят в спину в момент удобный.
Не все соединения подошли. Где-то запоздали те же финские ландскнехты. Но время, осенняя пора, торопили.
И Понтус решил начать осаду силами, которые были при нём. Он приказал делать плоты.
И застучали топоры. Валили деревья, вязали плоты… А вот пошли первые роты из его армейского корпуса на плотах через реку… Они уже на том берегу, прыгают с плотов на землю, занимают оборону… Так он переправил свою армию на остров. И там, вокруг замка, тоже сразу застучали топоры: стали расти, подниматься срубы, беря в кольцо замок…
На третий день ноября подошли вспомогательные силы из Ньюслотта. Затем явились, наконец-то, финские и шведские ландскнехты.
На плотах же переправили на остров и пушки. И за крепостные стены полетели зажигательные снаряды, брандкугли[164]. Заухали и фальконеты[165], поливая свинцовой картечью зубцы и деревянные постройки в крепости… И там начались пожары.
Через два дня обстрела русские сдали крепость на договор, на свободный выход гарнизона.
Оставив в этом замке немного солдат с капитаном, Понтус скорым маршем направился с армией в Ливонию. Окрылённый лёгким взятием такого крепкого орешка, как Кексгольм, он с ходу повёл штурм замка Падис[166]… Первую атаку русские отбили, отбили и следующие… Тогда он перешёл к тактике взятия замка измором… Наступил декабрь, холода… Через месяц за стенами, как донесли Понтусу лазутчики, начался голод… Голод начался и у него в армии… Появились и больные… Не получая ни денег, ни съестных припасов, наёмники стали дезертировать.
Понтус издал приказ по шведскому флоту: пресекать всякий подвоз продовольствия русским со стороны Нарвы и Пернова… Да, кого-то перехватывали… Но крепость всё равно держалась.
Подошёл к концу декабрь. Тяжёлое положение в его армии подталкивало на активные действия. И он отправил в крепость ультиматум: не сдадите крепость, начнём штурм и замок будет отдан наёмникам на разграбление… И это подействовало. Воевода Данила Чихачев сдал замок.
Оставив здесь тоже небольшой гарнизон, он отвёл основную армию к Выборгу на отдых. Через два месяца, в конце февраля, он вышел с армией из Выборга, перешёл по компасу Финский залив до Нарвы, вошёл в Эстляндию, внезапно появился под стенами Везенберга.
Опасный, тяжёлый, зимний переход по льду привёл в замешательство гарнизон крепости, когда там увидели его армию у себя под стенами.
Старый, каменной кладки немецкий замок стоял на высокой горе. Внизу под горой русские построили большой укреплённый деревянный городок такой длины и ширины, что в нём могли жить много тысяч людей. Со всех сторон городок был обстроен блокгаузами, высокими деревянными башнями, из амбразур которых торчали жерла пушек. Снаружи, вокруг горы, была выведена ещё одна каменная стена. Крепость, по всему было заметно, легко могла выдержать не один штурм, любой обстрел артиллерии.
Понимая это, Понтус приказал стрелять по деревянному городку не ядрами, а зажигательными снарядами, только что успешно опробованными на театрах европейских войн.
Прошло всего каких-то полдня обстрела и со стороны деревянного городка потянулись вверх столбы дыма. Сгущаясь и сгущаясь, чёрными облаками поплыли они к горизонту в сторону Финского залива…
Стало понятно, что в городке не могут справиться с пожаром… Да, там и на противоположной стороне крепости, заполыхали башни и блокгаузы, и стал заметен отход защитников к каменному немецкому замку… И Понтус догадался, что русские отходят туда, чтобы защищаться дальше, а деревянные постройки подожгли, чтобы не дать его солдатам укрыться за ними. Но он уже готовил русским сюрприз: на подходе были тараны, которые везли из Ревеля.
На следующий день подвезли тараны, установили, начали пробивать каменные стены немецкого замка. В замке всё поняли и пошли на переговоры.
Когда условия сдачи замка согласовали, то на встречу с ним, Понтусом, на подъёмный мост вышел воевода Степан Сабуров. По его виду, крепкого сложения с открытым прямым взглядом, Понтус понял, что это человек неробкого десятка. Поприветствовав поклоном головы его, фельдмаршала, Сабуров объявил о сдаче крепости, затем, вынув из ножен саблю, протянул её ему.
Понтус, приняв клинок, сообщил воеводе, что гарнизон крепости может свободно покинуть замок и уйти к своим, как было закреплено в договоре, затем вернул ему клинок.
