Она же, как завороженная, не сводила глаз с этого молотка, мечущегося у неё перед лицом…
Нет. Он не ударил её. Но для неё, слабой и мнительной, его замах на неё был равносилен удару… Волной по телу у неё прошла дрожь от ужаса… От случившегося… Её муж, король, отец их сына Эриха, чуть не убил её…
И у неё случился нервный шок… Сознание помутилось… И она осела на пол в обмороке.
Густав недоумённо посмотрел на неё, не понимая, что это он довёл её до обморока. Постоял, не зная, что делать… Обмороки у его супруги случались и раньше. Проходили они быстро, и дня через два она была уже в норме.
Он позвал слуг. Пришли двое. Вместе с ними в комнату вошёл и Иоганн Турзон, его советник.
Густав велел слугам отнести королеву в её комнату.
И те унесли её.
– Ваше величество, жестоко так поступать с женщинами… Тем более с супругой… – стараясь быть как можно мягче, тактичнее, начал Турзон.
Он хотел было сказать ещё что-то.
Густав, заметив это, разозлился ещё сильнее. Как – кто-то лезет в его семейные отношения!
– Не твоё собачье дело! – гневно блеснул он бешеными глазами на советника.
Он уже не владел собой. Выхватив шпагу из ножен, он кинулся на Турзона с обнажённым клинком, уже не отдавая себе отчёта, что может убить его.
Турзон отскочил от его шпаги в сторону. И клинок промелькнул мимо. Сообразив, что сейчас слова бесполезны, он выбежал из комнаты.
Королева же после такой нервной встряски слегла в постель. К ней срочно вызвали доктора.
На следующий день Густав заглянул в её покои. Виновато отводя в сторону глаза, он попросил прощение за вчерашнее.
– Бог вас простит… – прошептала Катарина воспалёнными сухими губами, сжимая покрывало из дорогой парчи тонкими изящными пальчиками, которые так нравились ему.
Эту парчу он, скупой, помучившись, купил всё-таки как-то ей по её просьбе.
Укрытая покрывалом, лежа на спине, голова её покоилась на высоких подушках, она казалась от этого ещё более плоской… Под глазами тёмные круги выдавали её недуг. Похоже, сердце…
– Вот как умру… – продолжала тихо шептать она. – Кто тогда присмотрит за вами…
Он едва сдержался, чтобы не рассмеяться. Катарина была ни на что не годна, беспомощна в хозяйственных делах.
От неё он ушёл расстроенным. Ему по-человечески было жаль её. И только. Он не любил её, но старался жить в мире. Брак с ней был по расчёту.
Не прошло и недели после отъезда Кристиана, как её не стало.
Густав был опечален. И не смертью супруги, а тем своим поступком. Из-за него поплатилась ни в чём неповинная душа, хотя и болезненно нервная.
Она умерла двадцать третьего сентября 1535 года, прожив с ним ровно четыре года со дня свадьбы двадцать третьего сентября 1531 года. Ни дня меньше, ни дня больше. Как будто кто-то специально отсчитал, как звонкой монетой, отпущенное ему и ей.
И это его, тоже мнительного, озадачило…
Гроб с телом королевы Катарины поставили в большой церкви, Стурчюркан, для прощания с ней. Затем его перенесли в склеп в той же церкви, положили там временно. Там она будет дожидаться его, чтобы затем соединиться с ним навечно в успокоении в том месте, где пожелает покоиться он сам… Он знал это.
Прошёл год, и Густав снова женился. Теперь он, уже чувствуя за собой силу государственной власти, не стремился искать супругу в других странах, при других дворах. К тому же его торопило время. Один сын – как наследник, это всё равно что нет наследника.
Вторая его супруга – Маргарита Лейонгуфвуд, рождения 1514 года, была дочерью государственного советника Эрика Лейонгуфвуда. У неё была сестра Бригитта, замужем за Густавом Стенбоком, ещё одна незамужняя сестра Мерета и брат Стен. Свадьба состоялась первого октября 1536 года в первое воскресенье после Михайлова дня. В Упсале, во дворце, собралось много приглашённых, с которыми молодая чета пожелала разделить то, что послал им Бог.
У Маргариты уже был жених, молодой Сванте Стуре. Он находился тогда за границей, учился там. Приехав оттуда и узнав, что она стала супругой короля, он всё же решился на встречу с ней. И добился этой встречи. В пылу объяснений чувствительный и юный влюблённый упал перед ней на колени…
В этот момент в палату вошёл Густав.
– Что это такое?! – загремел сердито голос короля.
Он догадался, что происходит здесь. У него снова вспыхнула ревность, замешанная на гневе.
И горе было бы юному влюблённому, если бы не находчивость молодой королевы.
– Он просит себе в супруги мою сестру Мерету! – быстро нашлась она.
Густав тут же согласился. Он, уже сорокашестилетний и немного успокоенный от постельных утех, знал, как опасна юность, пожираемая любовной горячкой.
Так молодой Сванте Стуре, не успев моргнуть глазом, оказался женихом Мереты.
– Ну вот, видишь, как удачно! – говорил много позже Густав супруге, вспоминая тот случай, когда до него стали доходить слухи, что у четы Сванте Стуре и Мереты дети посыпались, как яблоки с яблони, каждый год. Это оказалась счастливая семейная пара: тринадцать детей, из них семь сыновей…
