Историческая роль Бориса Петровича Шереметева не вызывает сомнений. Он был первым — в значении «главный» — генерал-фельдмаршалом, командовал армией в Северной войне и всегда находился в центре событий русской жизни. Набравшись европейского лоска и мало чем отличаясь в привычках от высшей европейской аристократии, он в то же время ярко и цельно отражал настроения старой московской знати, не раз вызывал недовольство царя и подозревался в причастности к делу царевича Алексея. Словом, можно с уверенностью сказать, что среди современников Петра I нет никого другого, кто бы представлял столько интереса с точки зрения наблюдений за Петровской эпохой, как Шереметев. Важно и то, что в значительной своей части сохранился фамильный архив Шереметевых, первым исследователем которого стал автор этой книги.Александр Заозерский (1874–1941) — историк, археограф, профессор Санкт-Петербургского университета. В 1929 году был сослан на Соловки. После освобождения в середине 1930-х годов занимался изучением архивов Петровской эпохи.
Составитель серии Владислав Петров
Иллюстрации Ирины Тибиловой
© ООО «Издательство «Ломоносовъ», 2022
Историческая роль Бориса Петровича Шереметева не вызывает сомнений. С одной стороны, он был генерал-фельдмаршалом, официальным командующим русской армией в продолжение Северной войны, которая ввела Россию в систему европейских государств и в значительной степени определила ее дальнейшую историю. С другой — он, всегда оставаясь в центре событий русской жизни, ярко и цельно отражал процесс европеизации, который шел среди старой московской знати.
Следует принять во внимание то, что, помимо большого количества документов, изданных и неизданных, содержащих сведения о Борисе Петровиче, сохранился фамильный архив Шереметевых — правда, по преимуществу хозяйственный и для времени фельдмаршала с большими пробелами, — но даже в таком виде единственный в своем роде.
Словом, можно с уверенностью сказать, что среди современников Петра I нельзя найти никого другого, кто бы представлял столько интереса с точки зрения наблюдений за Петровской эпохой, как Борис Петрович Шереметев.
Шереметевы — древний русский боярский род, имевший общее происхождение с царской фамилией Романовых. На протяжении XVI–XVII веков его представители не дали выдающихся государственных деятелей, но благодаря своей родовитости и богатству все время держались «наверху»: командовали на войне или сидели в Боярской думе. Истории рода Шереметевых посвящено многотомное исследование Барсукова, заканчивающееся описанием событий конца XVII века{1}.
Судя по всему, Шереметевы, подобно другим видным княжеским и боярским фамилиям, отличались консерватизмом. Но при царе Алексее Михайловиче некоторые из них обнаружили, правда в известных пределах, склонность к иноземным обычаям. Знаем, что выделявшегося своими способностями среди родичей, но рано умершего Матвея Васильевича Шереметева протопоп Аввакум обличал как принявшего «блудолюбный» образ за то, что он брил бороду. К сожалению, неизвестно под какими влияниями Матвей Васильевич отважился на такой шаг. Совершенно ясно зато западное влияние на другом Шереметеве, Петре Васильевиче Большом, отце фельдмаршала Бориса Петровича Шереметева. В течение нескольких лет он был в Киеве воеводой, и есть указание на близость его к тамошним польским верхам. Правда, оговоримся, что оно содержится в доносе Мефодия, епископа Мстиславского, который был его недругом. Другой факт заставляет признать еще более широким круг культурных влияний на П. В. Шереметева: он коротко был знаком со знаменитым генералом П. И. Гордоном, который был при нем в Киеве и которому на время своего отсутствия он даже поручал своих сыновей, в том числе и Бориса.
О молодых годах Бориса Петровича мы почти не имеем сведений. Его первый биограф Г. Ф. Миллер, писавший еще по живому преданию, мог сказать о той поре его жизни только то, что «он казался рожден к военным подвигам, к коим отец с 1666 года его и приучил» (то есть в четырнадцать лет), и что «Борис Петрович не токмо воинскими подвигами, но и любовными предупредил несколько свои лета»{2}, женившись в 1669 году, всего семнадцати лет.
Пребывание в Киеве — едва ли не самый яркий момент в ходе нравственного развития Б. П. Шереметева. Город пленил будущего фельдмаршала настолько, что одно время он даже думал постричься в Киевской лавре, а в своей духовной завещал там же и похоронить себя, хотя бы смерть «настигла» его» в Москве или в ином котором месте, от Киева во отдалении…»{3}. Борис Петрович и в зрелом возрасте часто бывал в Киеве; можно сказать, он пользовался всяким случаем, чтобы взглянуть на эти места и повидаться с приятными ему людьми.
