Я так и не понял, почему так быстро, слово к слову, строка к строке, сложилось мое заявление. Если оно действительно поможет хотя бы одному человеку в этом мире, то значит, что я писал его недаром. О судьбе Коки, Зюсси и других мне очень трудно думать, но я все-таки надеюсь, что с ними все будет в порядке.
Вероятно, это удел всех "путчистов" - если не физическая, то моральная смерть... Впрочем, посмотрим, что будет дальше.
9 августа 1944 года. Сегодня вечером, в 22.30, я пригласил в гостиную господина полковника, чтобы побеседовать с ним. В ходе беседы я сказал, что решил оставаться жить здесь, на даче. В состав своего "штаба" я отобрал следующих лиц:
1. генерала Зикста фон Армина
2. генерала Штреккера
3. генерала Лейзера1
4. полковника Шильркнехта
5. полковника фон Бело2
6. денщика Шульте.
Для размещения этих лиц я попросил, чтобы предоставили верхний этаж дома. Самый умный генерал - это Зикст фон Армин - он будет моим советником.
Перейдя к вопросу положения Северной группировки3, я сказал, что существует историческая аналогия между положением армейской группы в Прибалтике и войсками корпуса генерала Йорка4 в районе г.Тильзит - в 1813 г.5 Надо будет сделать все, чтобы эти войска отказались от Гитлера, то есть в пропаганде надо будет использовать эту историческую параллель. Полковник ответил, что мне нужно будет свое заявление написать от руки. Я дал свое согласие.
10 августа 1944 года. Сегодня, с согласия русских, я назначил генерала Лейзера старшим по режиму. Лейзер будет согласовывать все хозяйственные вопросы с администрацией объекта.
Кроме того, я и генералы постановили отказаться от этой роскошной жизни, которую они здесь ведут. Генералы в лагере № 48 живут гораздо проще - они могут потом упрекать нас, что одновременно с изменением своей позиции я изменил и свой скромный образ жизни.
Генерал Лейзер сегодня передаст составленное им меню, которое не отличается от меню для генералов в лагере № 48. Я попросил господина полковника, чтобы в будущем придерживались этих норм.
Вечером 10 августа генерал Лейзер зачитал составленное им меню:
1. Завтрак - хлеб, масло, чай или кофе.
2. Обед из 3 блюд - первое, второе, третье.
3. В 5 часов вечера - чай или кофе, кекс.
4. Ужин - каша, чай.
Что касается спиртных напитков, то не нужно их ставить на стол каждому; кто хочет пить, может сам открыть шкаф (который стоит в столовой) и выпить рюмку.
Далее генерал Лейзер мне сказал, что генерал Штреккер очень переживает, он не мог еще примириться с новым положением в связи с изменением моей позиции, выраженной в заявлении.
Вечером того же дня я получил папку с бумагой - для подготовки заявления, которое нужно обязательно написать от руки. Первый важный документ всегда пишется от руки- это уже такое архивное правило.
11 августа 1944 года. В 7 часов вечера я поехал с господином полковником в Москву, в санчасть НКВД (стоматологическая клиника). В автомашине я сказал, что меня занимает теперь вопрос, как включаться в активную работу, чтобы помочь своей стране.
Господин полковник ответил, что окруженная группировка в Прибалтике1 это большой объект для активной помощи и я должен найти способ и слова к этим обреченным солдатам и офицерам, чтобы их спасти.
В этот же день я пригласил генерала Зейдлица на воскресенье к себе. С Зейдлицем должны приехать господа Пик и Вайнерт. Я хочу обсудить вместе с ними все вопросы моего сотрудничества в Национальном комитете, а также воззвание к окруженной Северной группировке.
Теперь я также жду с нетерпением результатов поездки генерала фон Армина в лагерь № 48, в Суздаль. Кроме того, я хотел бы еще встретиться с полковником фон Бело, чтобы узнать, согласен ли он работать вместе с нами.
Прием в стоматологической клинике и работа врача произвели на меня очень хорошее впечатление. В Германии редко можно найти такое прекрасное техническое оборудование.
12 августа 1944 года. Я сегодня гулял с генералом Лейзером. Он мне рассказал, что результаты поездки генерала фон Армина в лагерь № 48 плохие. Только генералы Роске и Дреббер согласились с моей новой позицией. Они хотели ехать в Москву, остальные генералы не отказались совсем, но и не решились на этот шаг.
Лейзер объяснил это тем, что они все ненавидят "Союз немецких офицеров" и поэтому сдерживаются, но все они против Гитлера. Он, Лейзер, об этом знает.
Затем он меня спросил, что произошло с генералом Роденбургом. Я ответил, что Роденбург потерял свою честь генерала, занимался темными делами - заговором и бегством. После того как он вернулся из Войково, он начал преступную деятельность, наверное, по приказу некоторых войсковых генералов. Это двурушничество было быстро установлено, и мы, по ходатайству "Союза немецких офицеров", его послали в Суздаль, вместо того чтобы его судить.
Генерал Лейзер сказал: "Да, Роденбург склонен к авантюризму". Тут я сказал, обращаясь к подошедшему гос подину полковнику: "Ну, что вы скажете о результатах поездки генерала фон Армина? Я очень удивлен, почему полковник Шильдкнехт отказался ехать ко мне - он был бы здесь очень полезным".
