— Он вообще ничего не говорит, потому что это не мое дело. Ты найдешь подонка? — я гладила его скулы, не могла налюбоваться им, пока он облокачивался через окно на дверь.
— Ну и славно. Я позвоню, — поймал мои пальцы и поцеловал. Он ничуть не стеснялся Темира в отличие от меня.
— По поводу брата позвонишь или вообще? — набралась смелости. А что? Имела право.
— Кхм, — он облизнулся и коварно улыбнулся. — Ту дрянную вонючку повесил Артем. Девушки у меня нет, — подмигнув, он направился к своему джипу, оставив меня переваривать информацию.
Прервал меня Темир:
— Домой?
Я кивнула. Обратиться рискнула к телохранителю только во дворе:
— Темир, ты можешь не рассказывать брату про сегодня?
— Я твой телохранитель, а не стукач. Про нападение тоже не говорить?
— Про нападение тоже. Я не хочу, чтобы Семен знал про мои отношения с Вестником.
Зайдя домой, я услышала, как брат ругался с кем-то по телефону в гостиной. У кого-то явно день был не очень.
— В смысле всех завалил? Ты нормальный? Я же по нормальному попросил, все сделать без шума, а вы его в центре города убрать решили? И как он тогда припалил вас среди сотни людей? Что?! Идиоты! Твои рукожопы точно не знают мое имя? Гарантируешь? Смотри, я за себя не ручаюсь, если это будет иметь последствия.
Я схватилась за косяк, подслушивая разговор брата. Тот не сразу заметил меня и нахмурился, видя, что не один.
— Кто покушался на тебя? — я едва губами шевелила. Я не раз спрашивала Семена об этом, но он отмалчивался. Сегодня он должен был ответить. Уверена, он имя знал.
— Тебе зачем это? Что тебе даст имя? — он швырнул телефон на диван и с досадой растрепал волосы. Он сильно нервничал, таким я его еще не видела. Мне даже показалось, что он боялся.
— Я должна знать имя врага семьи, если ты конечно меня считаешь ее частью.
Брат оскалился и закивал головой, после прошел к бару и налил себе виски:
— Ты слышала что-то о Вестнике?
Я планировал устроить себе выходной. Вырубил телефон, замуровался в квартире и нажрался в гордом одиночестве. Я редко пил. До кондиции доходил дважды: первый раз после рождения дочери — от счастья, и вот вчера. Наверное, с горя или хрен его знает почему, но когда мне вечером позвонил Темир, сообщив, что Козлов рассказал Сашке, как я пытался его шлепнуть, появилось острое желание — нажраться до потери пульса.
Надо было реально его завалить и уже давно, чтобы не трепал, о чем не следовало. Чтобы, тварь, мучился и умолял смерть его забрать, а та не приходила, и он страдал, страдал, сука! Чтобы его самым искомым желанием стало принять смерть из моих рук, чтобы перед тем, как сдохнуть, жалел, что вообще родился на свет и связался со мной.
Обычно я не изгалялся над неугодными. Существует много способов убрать человека без лишних трудозатрат, но Козлову я жаждал самой мучительной кончины. Я редко ненавидел людей, мне всегда было плевать, кто передо мной и когда убивал, ничего не чувствовал, но раньше я и не мешал личное с работой, а тут встрял. Ублюдок путался под ногами, вставлял палки в колеса и пытался строить свои правила — так у нас нельзя. За такое нужно платить. Еще и Шурка. Наивная малышка, к которой меня жутко тянуло и мне сложно было совладать с собой рядом с ней. Это бесило вдвойне, вызывая еще большую ненависть в сторону Козлова. И какого Лешего он ее брат…
Нажравшись вечером, я планировал продолжить накачивать себя алкоголем с утра, если бы не грохот входной двери. Ко мне явились незваные гости. Подойдя к глазку, застонал в голос, узнав посетителя. Тебя мне еще не хватало.
Открыв дверь, сразу отошел в сторону, терпеливо выжидая, пока двое телохранителей закончат меня шмонать. Перед встречей с боссом я должен быть безоружен. Я же отмороженный, могу и завалить.
После сигнала охранника, в квартиру вплыл сам Волков — владелец моей души. Хозяин моей жизни, за которую я держался только ради дочери.
— Почему трубу выключил? — спросил он, осматривая меня своим привычным змеиным взглядом и едва заметно дернулся, увидев влетевшего в коридор ротвейлера. О, защитничек проснулся. Как обычно все продрых.
— Руслан, фу! — приказал я псу, заметив, как телохранители достали стволы. Благо собака покорно затормозила и Волков жестом показал, чтобы парни убрали оружие.
— Руслан? — Назар приподнял одну бровь и поправил ворот белой рубашки. Его привычный стиль. Даже на разборки он приезжал в белом верхе и черном низе, зачастую потом выбрасывая светлую одежду, не желая ее отстирывать от чужой крови.
— Да, — я развеселился, потому что он понял, в чью честь назвал зверя, — хотелось, чтобы псина была под боком, Русланом решил назвать, но этот парень мне нравится. Правильно говорят, собаки гораздо лучше людей.
— Ясно, — Назар присел на корточки и протянул руку Руслану, но зверь беззвучно обнажил верхнюю губу, показывая свой нрав. Молодец, мальчик. Моя школа. Это животное воспринимало только меня и Артема. Остальные обходили его стороной.
