Изуми обратилась ко мне, когда я размышлял над предстоящими делами. В первую очередь, конечно, нужно было продвигать вперёд проблему, связанную с отклонениями в механизме работы фемо-вирусов. Последние действия в этом направлении были связаны с получением медицинских данных Астры и обсуждение этой проблемы с Леной.
Вторым неожиданно перспективным направлением для изучения может стать артефакт, анализ которого Ви с моей помощью закончила на прошлой неделе. Это потенциальная научная бомба, для которой необходимо подготовить план работы. После — его надо будет предоставить Виктории Павловне, чтобы получить одобрение и финансирование.
В научной среде с последним часто возникают проблемы, но мне повезло работать в передовом исследовательском учреждении.
— Ты не сильно на обед торопишься?
Так. Я знаю к чему ведёт этот вкрадчивый голос.
Оторвался от своих размышлений, чтобы обнаружить девушку в непосредственной близости от себя уже в провокационном виде — для лаборатории, конечно. Жакет потерялся где-то по пути к моему столу, блузка была расстёгнута до середины живота, а юбка пока ещё держалась. Была эта часть гардероба сегодня короткая на грани приличия, что позволяло при широких бёдрах быстро оказаться на талии.
— На обед я не тороплюсь, милая моя. А ты, смотрю, жаждешь другого?
Широко улыбался охотнице, что замерла над потенциальной жертвой.
— Жажду, — подтвердила красотка и опёрлась на ручки кресла.
— Славы?
— Сла… — На мгновение Изуми выпала из роли похотливой офисной работницы, но быстро вернула образ, — помню, что влюбилась в Галактиона Гордеевича Воронцова. Ты решил сменить имя? Не понимаю. Какой Слава?
— Не какой — а какая. Думаю, для начала локальная. А позже уже зависит от того, куда отправится наша запись.
Теперь она совсем растерялась.
— Изуми, в лабораториях запись идёт круглосуточно и анализируется искусственным интеллектом, реже живыми людьми.
Девушка без прежней грации отстранилась и быстро застегнула нижние две пуговицы. Почему только две, понять не мог — наполнение декольте видно было всё равно замечательно.
— Галактион, я ведь тут уже переодевалась, — прошептала растерянная соблазнительница.
— Подобное настроено в анализе так, чтобы относится к тайне частной жизни. Если же мы продолжим…
— Поняла.
Изуми сделала ещё шаг назад.
— Надо не попасть на камеры? — она неожиданно родила идею.
— Тут всё просматривается…
— А если…
В глазах уроженки Японии чуть ли не черти с нимфами на столах придавались оргии. Ей сейчас было нисколько не стыдно попасть на записи камеры. Наоборот, её это заводило. Взор её блестел не хуже, чем у фемины, что говорило об изрядном количестве будоражащих веществ в крови, скорее всего адреналина, эндорфина и дофамина. Соотношение последних двух не возьмусь предугадать, потому что выглядела девушка уже очень взбудораженной.
— Отложим, — заявил безапелляционно, — не стоит слишком увлекаться. Успокойся и пойдём на обед. Вечером я планировал тренировку, после неё нужно будет отдохнуть. Завтра можем что-нибудь запланировать на вечер.
— Хо… хорошо, — выдохнула помощница, переходя от стадии возбуждения к стрессу из-за несбывшихся ожиданий.
Ничего, она молодая, справится.
Через двадцать минут мы уже были на обеде. Изуми притихла. Так часто бывает у людей, переживших эмоциональный подъём, который закончился без ожидаемого результата. Пробовал немного пошутить, но не увидел должного отклика. Значит, отойдёт сама. К тому же стоит охладить наши отношения, иначе я рискую быстро потерять хорошего ассистента. Именно это меня и останавливало от сближения, пока не захватило встречным напором.
Предоставив помощницу самой себе, стал решать вопрос тренировки.
Тамара, привет. Вернулся с конференции. Рассчитываю на помощь в вечерней тренировке.
Извини, Галактион, не смогу тебе сегодня помочь.
Жаль. Может, завтра?
Боюсь, не смогу в должной мере тебя подготовить. Поищи кого-нибудь другого.
Понял. В любом случае, спасибо за помощь.
Тамара явно поменяла отношение ко мне. Я ведь ни разу ей даже не написал за эти дни. Конечно, для меня это тоже показатель. Если забыл про женщину — значит, не столь она для тебя важна. А ещё Янка намекала, что окончание моего выступления, где заявил о своей влюбленности, произвело эффект. С Гуревич моя дочь общалась достаточно близко, чтобы знать о реакции на окончание моего выступления. Что ж, не красиво, зато без разрушенных надежд. Обидно только, что я на настоящую влюблённость не ссылался, а просто подобрал хороший аргумент.
Посмотрел на слегка подавленную Изуми и понял, что грустить о произошедшем у меня никак не получится.
Обед вышел неожиданно тихим, как и вся вторая половина дня. Моя юная коллега могла, наконец, заняться полноценно научной деятельностью, но что-то у неё поубавилось прыти. Такое бывает, после активности организм требует спокойствия. Ожидал подобного для себя, но пока никаких заметных последствий после выходных не ощущал.
