Можно было бы предположить какой-то травмирующий опыт, но реакция была другой. Предполагал я отсутствие соответствующего опыта, как бы это не было странно для такой активной молодой женщины.
— Кир… ты знаешь, что до меня у Лены, моей бывшей жены, мужчин не было?
— Знаю, — ответ был тихий, произнесённый мне в плечо.
— Это очень интересно, но… потом. Я догадываюсь о причине твоих реакций.
Отошёл от вновь успокоившейся подруги на полшага и приподнял её подбородок, чтобы видеть глаза. Рассчитывал ещё успокоить её, но очень уж меня привлекли губы алого цвета с оттенком как у тыквы. Захотелось эту тыковку попробовать.
Она совсем не возражала. После поцелуя последовали объятия, за ними прикосновения. Потом они переросли в страстные, затяжные касания. Вот уже одежда оказывается на полу, а Кира на покрывале.
В своём темпераменте она похожа на костёр, разгорающийся под сильным ветром. Нужно было постоянно подбрасывать топливо, тогда волна жара не угасала. Остановись — и всё потухнет. Поэтому я оказался занят поддержанием этого огня, даже не успел как следует насладиться созерцанием открывшихся мне прелестей.
Навёрстывал в процессе, когда пришлось ослабить напор. Первый раз требуется быть деликатным. Это для меня ситуация оказалась аж вторая подобная. Не стал изобретать никаких хитрых техник, сделал всё обычно, но аккуратно. От покрывала, правда, избавился на всякий случай, но бельё в итоге осталось в годном состоянии. На нём мы и лежали с девушкой обнявшись, укрывшись одеялом.
— Так откуда мне такая осведомлённая студентка досталась? — спросил прижавшуюся рыжеволосую красавицу, помня её обронённые слова.
— Думала, ты спросишь, как мне было, — совсем не обижаясь ответила она. Даже головы не приподняла с моего плеча.
— Тебе было намного лучше, чем могло быть, но пока недостаточно хорошо, как ещё будет.
— Ох… ну ты и романтик, Галактион!
Кира всё же приподнялась и села, притянув к груди одеяло. Совершенно ненужный жест, на мой взгляд, поэтому я бессовестно потянул вниз край пододеяльника, оголив таким образом одну половинку. Тёмный, едва ли не бордовый сосок тут же привлёк внимание. Дал волю пальцам, позволяя мягкие поглаживания.
— Сейчас я больше физиолог. Но, видится мне, к месту.
Крапова моим шалостям не сопротивлялась, что однозначно меня радовала. Психологически барьер сломлен.
— Ты больше похож на довольного котика, который добрался до новой игрушки.
— Живой и очень красивой и приятной на ощупь игрушки. Тянет даже попробовать…
— Эй.
Она попыталась отодвинуться, но я прихватил её за твёрдый кончик соска.
— … но не сейчас. Расскажи мне про твою секретную деятельность. Я многое успел заметить за тобой, только не спрашивал.
— Например?
— Видел, как ты свободно входила в здание научного корпуса. Ладно бы в столовую, там можно было бы списать на получение гостевого пропуска от кого-нибудь. Вроде того же Репкина, с которым ты, кстати, не очень желала общаться. Как и его мама, видимо, не желала общения сына с тобой.
— Уууу, ты Шерлок просто!
Моя возлюбленная, пока недостаточно возлюбленная (ja-ja!), студентка так восхитилась, что одеяло уронила полностью. Настал мой черёд восхищаться.
— А ты знаешь с чего всё началось? — задала она вопрос.
Закрываться она не стала. Кире нравилось моё юношеское внимание к особенностям своей фигуры.
— Я бы предположил, что с Репкина и началось.
— Не, Стасик…
— Стасик? — я нахмурился.
— Не серьёзный он, — Кира улыбнулась, — на меня, вроде как, запал на какое-то время, но мне было не интересно. Как раз тогда у нас преподавала дополнительный курс по юриспруденции Виктория Павловна. Там же на потоке слушали лекции кадеты инженерного корпуса.
— Виктория Павловна. Признаюсь, если бы не определил личность ей подруги, которая присутствовала на поединке, не догадался бы.
— Ой, это мама Репкина там сидела?
Крапова покраснела, как тот берет, что берут с кровавыми боями.
— Тебе чего волноваться? Такая девушка! К тому же сейчас моя. Рассказывай дальше. Что сделала Вика?
— Вызвала к себе на разговор, поинтересовалась учёбой, а потом про Стаса спросила. Интересен ли? А я как-то разозлись немного и ответила, что не касается это преподавателей.
— Я даже знаю, на что Лебедева стала давить. На изменённость.
— Да. Сказала, что с этим лучше не заигрывать, если не уверена во влечении, потому что можно получить очень настойчивого кавалера. На что я ответила, что в кого не плюнь…
Она улыбнулась получившейся шутке, и я повторил.
— … сразу о детях думать придётся. И вообще, мне студенты не очень нравятся.
— А нравится преподаватель! — закончил я за неё.
— Так Виктория Павловна и сказала. Выпытала из меня твоё имя, хотя я не очень сопротивлялась, я уже пару месяцев на тебя заглядывалась, но боялась подойти.
— Почему?
— Потому что всех мужчин я побаивалась, как ты мог заметить. Это уже после я с тобой целоваться начала уверенно, зная, что не подействует моя особенность.
— Понятно…
