– Увы, никак не могу бросить курить,- призналась она, доставая сигарету.- Почти отказалась от вредной привычки, но после кончины Леонида Аркадьевича дымлю паровозом. Вы улавливаете разницу между психиатром и психотерапевтом? Право, это удивительно. Мой муж еще сорок лет назад понял: многие состояния лечатся не таблетками и уколами, следует искать иной путь. Но медицина была деспотичной: если привозят человека, совершившего попытку суицида, то он точно, как говорят обыватели, псих. Считалось, что у советских людей нет и не может быть поводов для самоубийства. И лечение было только медикаментозное. А в результате получали совсем больного человека. Вот вам пример. Восемнадцатилетняя дурочка, которую бросил жених, в порыве отчаяния глотает мамино снотворное. Действует по глупости, ею движет детский мотив: вот умру, а он потом поплачет! О какой психиатрии тут может идти речь? Но ребенка привозили к нам, и начиналось… Мда, не будем вспоминать о темных временах. Леонид Аркадьевич был психотерапевтом и психоаналитиком, он помог сотням людей, на него молились. Все результаты лечения подтверждаются документами - у пациентов после проведенного курса изменялся состав крови! Оцените уровень мастерства человека, способного на подобное! Ох, мне следует остановиться. Извините, вы пришли поговорить о своей проблеме, а не выслушивать воспоминания экзальтированной вдовы.
– Наоборот, мне очень интересно,- подбодрила я старушку.- Вы так говорите о прошлом, словно помните всех пациентов.
– Очень многих,- кивнула Аелина Петровна.- Более того, с некоторыми я до сих пор поддерживаю дружеские отношения.
Стоявший на небольшом столике телефон начал издавать резкие гудки.
– Извините… - Аелина Петровна протянула руку к трубке.- Добрый день, Иван Сергеевич, да-да, сейчас. Леня! Леня!
Дверь в комнату беззвучно открылась, и на пороге появился мальчик-подросток - невысокого роста, щуплый, с мелкими чертами лица и глубоко посаженными глазами.
– Да, бабушка,- сказал он.
– Ты готов?- поинтересовалась старуха.- Машина перед подъездом.
– Да, бабушка,- бесстрастно повторил мальчик.
– Леня, ты не поздоровался с нашей гостьей!
Подросток повернулся ко мне:
– Добрый день.
– Эдравствуй,- ответила я.
– Ты сам спустишься на первый этаж или тебя проводить?- поинтересовалась Аелина Петровна.
– Я могу доехать один,- вежливо ответил подросток.
Я удивилась. Пареньку на вид лет тринадцать, ну, может, четырнадцать. В таком возрасте дети, как правило, невыносимы, они активно борются за свою самостоятельность и моментально устраивают скандал, если кто-то ущемляет их права. «Я уже большой, не лезь с дурацкими советами» - вот фраза, которую родители чаще всего слышат от подростков. Эелание настоять на своем доходит до абсурда. Кирюшка, например, один раз заработал сильный отит. На улице ударил мороз, и я утром сказала мальчику:
– Непременно надень шапку и опусти уши, завяжи их под подбородком.
– Мне жарко,- заявил Кирик и, демонстративно оставив головной убор дома, ушел.
Самое интересное, что мальчик хорошо понимал: на дворе и впрямь колотун, надо непременно утеплиться. Но тут я некстати влезла с добрыми советами, и в Кирюше взыграло чувство протеста. Типа: назло кондуктору пойду пешком. Самое унизительное для подростка - намек на его незрелость в присутствии постороннего человека, вот уж это мало кто из тринадцатилетних стерпит. Но Леня совершенно спокойно заверил Аелину Петровну, что способен сам воспользоваться лифтом.
– Отлично,- кивнула старуха.- Как думаешь, до шести управишься?
– Не знаю, в зависимости от состояния инструмента,- глухо ответил мальчик и боком, слегка косолапя, вышел в коридор.
– Леня, а пропрощаться?- напомнила внуку о хорошем воспитании Аелина Петровна.
Мальчик обернулся:
– До свидания.
– Всего хорошего,- отозвалась я, ощущая некое беспокойство.
– У Лени уникальный дар,- сказала Аелина Петровна, когда из прихожей послышался звук захлопнувшейся двери,- он обладает редким музыкальным слухом.
– Учится играть на скрипке?- предположила я.
– Нет,- грустно вздохнула Аелина Петровна.- Хотя не скрою, мы с Леонидом Аркадьевичем считаем… считали, что Леня очень талантлив и ему путь в консерваторию, именно по классу скрипки. Но Ленечка не хочет заниматься тем, что его не интересует. Цnbsp;ешил стать врачом, кардиологом.
– Благородная профессия,- согласилась я.
– Леня очень заботлив,- похвалила внука старуха.- У меня сейчас материальные сложности, и мальчик взялся подрабатывать настройщиком. Леня учился музыке, у него потрясающий слух. Представляете, он сказал Асеньке Воробьевой, что у нее будет двойня!
– При чем тут слух?- удивилась я.- Скорей уж тогда глаз-рентген.
Аелина Петровна тихонько засмеялась.
