В подвале холодно, сыро и темно. Здесь стоят каменные колонны, которые подпирают потолок, еще в камере есть несколько факелов, которые отбрасывают длинные тени на стены и на влажную землю. Они связали мои запястья и лодыжки, а потом приковали к одной из колонн, следом то же самое они проделали и с Натали. Она все еще без сознания. На том месте, куда её ударил Бастет, уже появилась шишка.
Как только Бастеты уходят, я тут же пробую высвободиться, но ничего не выходит. Связали меня на славу.
Глаза Натали открываются, и она стонет.
— Где мы?
— В подвале, — отвечаю я.
— Ты неустанно водишь меня по умопомрачительным местам, — говорит она.
— Когда мы выберемся отсюда, я прикончу Элайджу.
Натали вздыхает.
— Поверить не могу, что повелась на его ложь. Чувствую себя такой дурой. Все это время он только и делал, что манипулировал мной, вынуждая меня чувствовать виноватой перед ним. Я ведь ему доверяла.
— Он провел нас обоих, — говорю я.
— Как думаешь, что с нами будет? — тихонько спрашивает Натали.
— Думаю, Роуз будет нас пытать, а потом публично казнит, — говорю я. Нет смысла юлить.
— И я так же подумала.
Время в подвале тянется очень медленно. Такое ощущение, что каждая минута растягивается в час, а час в десять, пока мы ждем прибытие Стражей. Почти все это время я пытаюсь высвободиться, пока не устаю. Хреново; нас очень туго связали. От разочарования я вою. Нам никогда отсюда не выбраться. Натали просто сидит и смотрит куда-то вдаль, устало и безнадежно.
— Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю я.
— Не очень, — признается она.
Дверь в подвал открывается и входит Ацелот, неся поднос с едой. На подносе какой-то суп для Натали и стакан с кровью для меня.
— Что это? Наш последний ужин? — спрашиваю я у него.
Он бросает на меня извиняющийся взгляд.
— Я подумал, может, вы голодны.
— Да я лучше подохну с голоду, — сплевываю я.
Он ставит поднос на ближайший деревянный ящик и чешет затылок. Похоже, он нервничает. Ацелот гораздо выше Элайджи, но не так широк в плечах. Поэтому я бы сказал, что ему около девятнадцати лет. Рукава его рубашки закатаны по локоть. Ногти обкусаны до мяса.
— Мне очень жаль, — говорит он, взмахивая рукой в сторону наших оков. — Но я, между прочим, не согласен с тем, что они делают.
— Тогда почему ты вместе с ними? — устало спрашивает Натали.
— Потому что у нас нет особого выбора. Когда мы узнали про «Десятый» из письма Люсинды, то поняли, что это лишь вопрос времени, когда Стражи заявятся к нам. — Ацелот усаживается с краю ящика, а его хвост подметает грязный пол. — Элайджа рассказал нам все, что обнаружил об «Ора». Сенат усмотрел в этом возможность заполучить в свои руки мощное оружие, чтобы защититься, но нам нужен был запасной план.
— Дай-ка угадаю, вы собираетесь отдать нас в руки Стражей в обмен на ваши жизни? — язвлю я.
— Вроде того, — признается Ацелот.
Я, не веря своим ушам, качаю головой.
— Да вы совсем чокнулись, если думаете, что Стражи согласятся на ваши условия.
— Скорее всего, так и будет, но у нас не так уж много вариантов, — возражает Ацелот.
— Ты мог бы присоединиться к восстанию, — говорю я.
— Именно этого я и хотел. — Ацелот вздыхает. — Просто я не смог убедить остальных сотрудничать с Дарклингами. — Он оставляет поднос и поднимается, ненадолго задерживаясь на ступеньках. — Мне, правда, очень жаль.
Дверь за ним закрывается. Как только он уходит, я обессилено прислоняю голову к колонне. Виски стучат. Я закрываю глаза, пытаясь хотя бы немного унять головную боль.
* * *
Я просыпаюсь от криков Сирен. Я моргаю несколько раз, пытаясь приспособиться к темноте, а потом смотрю на Натали. Совсем не помню, как отключился. Сколько я проспал? Она поворачивает голову в мою сторону.
У нас над головой раздается звук шагов, которые следуют через атриум в комнату, где заседает сенат.
Они здесь.
Мне страшно.
— Эш! — зовет меня Натали, тоже услышав шаги.
— Я не позволю им обидеть тебя, — говорю я.
В комнате Сената какой-то шум. Стулья царапают пол. Быстрые шаги. Я узнаю поступь Гаррика.
— Где они? — слышен его приглушенный голос.
— Внизу, — отвечает Безье.
— Тогда сходи за ними и приведи, — приказывает Себастьян.
Еще шаги. Вскоре после этого дверь в подвал открывается и в помещение попадает солнечный свет. Я ожидаю, что на пороге появятся гвардейцы Бастетов, но это Элайджа. На его запястье висит связка ключей. Он немного опускает голову, вставая перед нами.
— Как ты мог предать нас? — спрашивает Натали.
Он поднимает глаза.
— А что бы ты сделала на моем месте? Я исполнял приказ.
— Ты говоришь это так, будто у тебя не было выбора, — замечает она.
— У меня его не было!
Но она смотрит на него жестко и неумолимо.
— Не было, — шипит он, неосознанно перебирая золотые браслеты на запястьях. Браслеты, как у тех охранников наверху.
— Ты раб, — говорю я, понимая, в чем дело.
Элайджа едва заметно кивает.
— Так значит Безье не твой отец? — спрашивает Натали.
— Отец, — говорит Элайджа. — Но когда Рованна узнала о его романе с моей матерью, и что у них родился ребенок, она потребовала, чтобы я стал слугой. Дабы наказать мою мать.
