Мы все рвемся наружу, чтобы посмотреть, что же происходит. На улице уже полным полно горожан, они смотрят в ночное небо и их лица перекошены от ужаса. Океан звезд перекрывают неестественные тени, словно трепещущая акула, разрезающая лунный свет.
Эсминец.
Целый флот дирижаблей, каждый более восьмисот футов в длину, плавающих по всему городу.
У меня кровь в жилах стынет.
В этот момент цифровые экраны по всему городу оживают, и на мониторах появляется Пуриан Роуз. Мы все задерживаем дыхание. Я никогда не слышал, чтобы в городе стояла гробовая тишина.
— Граждане Блэк Сити. К настоящему моменту, вы видите у себя над головой мои дирижабли, — говорит он.
Натали бросает на меня обеспокоенный взгляд.
— Ваше предательство сегодня не осталось для меня незамеченным, — продолжает Роуз. — И в ответ, правительство внесло поправки в наши законы о сегрегации. Все, кто проголосовали «ПРОТИВ», теперь считаются предателями расы, как и их дети, и будут высланы в гетто вместе с Дарклингами. У вас есть семьдесят два часа, чтобы сдать моим гвардейцам всех предателей расы и Дарклингов. Если же вы этого не сделаете, вас постигнет та же участь что и Эмбер Крик.
Эмбер Крик? Не тот ли это город, где люди скандировали: «Нет страха, Нет власти!» в течение всего голосования?
Мои подозрения подтвердились, когда на экране появились кадры гавани, которые мы видели уже сегодня утром, лишь с той разницей, что там все в огне. Пирса больше нет. Торговые палатки, лодки и хижины — все разрушено. В окровавленной и пузырящейся воде качаются сотни мертвых тел, их кожа черная, словно уголь. Мужчины, женщины и дети; никто не ушел от ярости Роуза.
Натали хватает меня за руку.
Я смотрю во все глаза на ужасающую картину, понимая, что она будет преследовать всю мою оставшуюся жизнь. Всех эти людей сожгли заживо. Прямо, как я.
— Это моя вина, — шепчу я. — Это из-за меня они все мертвы.
В нижней части экрана отображается отсчет времени, давай нам знать, что время пошло и что у нас всего семьдесят два часа. Часы тикают: 71:59:59, 71:59:58, 71:59:57...
— Мы никогда не уступим, мы никогда не выполним твои требования! — вопит экранам Жук, как будто Роуз мог его слышать.
Камера медленно наезжает на Пуриана Роуза, и оно заполняет весь экран.
— У меня есть сообщения для парня, который называет себя Фениксом...
Я крепче сжимаю ладонь Натали.
— Это последние два месяца я был слишком снисходителен к мятежникам, и это попустительство позволило вам, словно паразитам приумножиться и распространиться, — говорит он. — Пришло время мне избавиться от этого нашествия. Правительство Стражей официально объявляет войну вашей террористической организации. Все, кто являются участниками этого движения, будут казнены.
Я смотрю на Жука. Выражение его лица отражает мою обеспокоенность.
— И да еще одно... — продолжает Пуриан Роуз.
Изображение зернисто сменяется кадрами темноволосой девушки, привязанной к металлическому стулу. Её голова опущена, тело полуобнажено. Вокруг ног лужи крови.
— Если повстанцы, так или иначе, попытаются вмешаться, если они снова попытаются пойти мне наперекор, я исполню свое обещание, — говорит Роуз. — По частям.
Из камеры на нас смотрит девушка, и Натали кричит.
Это Полли.
ЭШ
НАД ГОРОДОМ ЗАНИМАЕТСЯ РАССВЕТ, рассеивая желтые лучи на гетто. После угрозы Роуза прошлым вечером, повстанцы укрылись в Легионе. По иронии судьбы, теперь это было единственным безопасным местом в городе для нас, потом что гетто окружала Пограничная стена. Я едва успел уложить одну сумку с одеждой и другими вещами для переезда сюда.
Я беру синюю сумку и вынимаю резную шкатулку, обмотанную одной из моих рубах. К шкатулке хранятся мамины сувениры: старые фото, локон белых волос, листовки Фронта Легиона «Освобождение», призывающие к митингу в Блэк Сити, и дневник, что дал мне Сигур.
Я пролистываю дневник, находя утешение в чтение маминых строк. Когда я переворачиваю страницу, то на пол выскальзывают две фотографии — на одном семья в лесной долине, а на другой, сделанной в таверне Фракии, она — подросток и тетя Люсинда и еще две девушки. Я и забыл, что положил его сюда. Я поднимаю фото с пола и изучаю их, у меня щемит сердце от сияющего маминого лица, которое смотрит на меня со снимка.
Я убираю снимок обратно в мамин дневник и иду к окну. Всю ночь из дирижаблей на охрану города подтягивались войска Стражей и группы Люпинов. Похоже, Гаррик был прав — на Люпинов у Пуриана Роуза другие планы, и теперь мне предельно ясно, что же это за планы: он собирается использовать их в качестве ищеек, чтобы те выслеживали Грязнокровок. Из своей спальни (некогда принадлежавшей Эвангелине) мне видно, что в центре города находятся, по крайней мере, двадцать патрулей Стражей и Люпинов.
Часы на всех информщитах продолжают отсчитывать время, но рядом с часами теперь прокручивается список имен, которые должны быть все высланы. Список включает всех Дарклингов и всех тех, кто вчера проголосовал против, таких, как Натали, папа, Жук, Роуч, Эми, Самрина, Майкл, Джуно, Стюарт — я знаю из этого списка всех лично.
