– В таком случае не исключено, что он найдет тебя сам. – Аскольд отвернулся, давая понять, что разговор закончен.
Воительнице не оставалось ничего иного, как смириться.
– Я поговорю с рыцарями. – Эльлинсинг поднялся, вослед за ним встали и все остальные. – Принцесса будет командовать отрядом?
– Естественно.
– Тогда возьми тех, кого ты учила храмовым приемам владения оружием. Тебе же, Карл, я пришлю воинов. – На прощание он лучезарно улыбнулся. За дверьми его давно дожидались крайне недовольные затянувшимися переговорами штатные дамы сердца, по одной на каждую карточную масть. Впереди князя Запада ждала большая игра.
Выйдя от князя, Трорнт ни как не мог скрыть закравшегося в его сердце подозрения.
«Как смотрел Эльлинсинг на Джулию. Да, он красив, изящен. И что может быть надежнее в деле приобретения союзников, чем укрепление союза браком? Нет! Тогда останется одно – убить их, а потом себя, и пусть мир тогда летит в любую бездну!» Карл прибавил шага, воительница не поспевала за ним.
«Она ясно показала, что он ей ровня! Неужели он посмеет отобрать у меня единственное сокровище? Или король, узнав о притязаниях принцессы, пожелает уладить дело миром и предложит ей разделить с ним власть? Откажется ли она тогда?»
– Куда ты так бежишь? Что случилось? – Джулия схватила Карла за рукав.
– Не знаю… задумался.
– О чем? – Она положила руки ему на плечи, серебряное платье светилось так, как будто было соткано из лунного света.
– О тебе! – Рыцарь не мог скрыть злости.
– Я не понимаю – почему ты сообщаешь это мне таким тоном?
– Прости, но меня раздражает Эльлинсинг.
– Почему? Я в жизни от него слова дурного не слышала. А теперь он еще и наш союзник.
– Союзник! Хотел бы я знать, что он потребует за это?
– Не знаю, что ты так взбесился, – воительница отвернулась. – Можешь сердиться сколько захочешь, а я вины за собой не чувствую. – Она хотела уйти, но Трорнт обнял ее и привлек к себе.
– Прости, прости меня. Я и сам не знаю, что со мной творится. Я просто до смерти боюсь потерять тебя.
– Я тоже. – Она прижалась к его груди. – Но мы скорее потеряем друг друга, если откажемся от союзников. Одни мы не выстоим.
– Знаешь, может, оставим все это? Мне делается как-то нехорошо когда задумаюсь, сколько надо пройти. Я не переживу, если с тобой что-нибудь случится.
– Ты же знаешь, что это невозможно, пока я не докажу, что я дочь принцессы Анны. Я люблю тебя, но я Джулия и все, а ты из рода Трорнтов. Никто не благословит подобный брак.
– Хорошо. Только я боюсь, что принцесса Джулия не будет любить своего бедного рыцаря.
– Не шути так. Это больно.
– Давай, во всяком случае, принародно обменяемся клятвами. Здесь, в «Танцующем грифоне», или там, где мы познакомились, – в горах.
– Хорошо. Я согласна.
Карл взял ее на руки и, целуя, понес к башне. Легкий ветерок тронул раскидистое дерево, и оно щедро осыпало влюбленных своими ароматными лепестками.
Земля уходит из-под ног, я отталкиваюсь от нее снова и снова, словно шаг за шагом, пытаюсь вырваться из ее сурового плена. В голове возникает устойчивый образ воздушного шара. Огромный, золотой – однажды в воскресенье мы всей семьей пошли гулять в парк с каруселями и прилавками, увешанными разными интересными штучками. Пахло горячими пышками и кофе. Папа купил нам с Джулией по стакану розового лимонада «Буратино». А потом мы увидели шарики, мне понравился сиреневый, но сестра выбрала золотой, и я не стал спорить. Он и вправду был самый лучший. Мы сидели на белых конях с красными и серебряными гривами, а шарик рвался и подпрыгивал на нитке. Было очень здорово, и мы много смеялись.
Вдруг мокрая ветка больно стегнула меня по лицу. Я поскользнулся, упал, показалось, что земля бросилась в мои объятия. Закричал и совершенно проснулся.
Сон с Джулией золотым солнечным шаром завис над головой. Все тело дрожало. Видимо, я долго бежал. Но откуда и куда? Джинсы на коленях сделались зелеными от травы. Я много падал, но ударов совсем не помню. Лег на спину, успокаивая дыхание. Над головой огромное голубое небо, как глаз Бога. Надо вспомнить, что же произошло. Локоть саднило. Привстал, нашел в траве листик подорожника. В прошлом году я подрался с Раймондом, тогда было, пожалуй, похлеще. И Лаура сама промыла мне царапины и приложила подорожник. А потом мы гуляли, и я в первый раз поцеловал ее.
Стоп. Картинки завертелись в обратном порядке. Вот я бегу как безумный, не разбирая дороги, полыхает голубое пламя, Лаура на полу в секретной комнате. «Нет! Я оставил ее там! Где?! В каком из миров? И где теперь я сам?»
