— Тогда я хочу сказать речь! Ариен, тебя ужасно не хватало в отряде, и мы рады, что ты снова с нами и снова будешь доводить нас всех своими странностями. Ты столько раз помогал нам этим, что и посчитать сложно, но мы тебе в этом, конечно, никогда не признаемся. Ты — наш помешанный светящийся подарок судьбы, так что, кто бы тебя сюда ни вернул, мы ему благодарны. Что касается Наи, я надеюсь, ты на меня не злишься. Я с готовностью передаю её на твой… — Кьяр, смеясь, мастерски увернулся от ладони Эмиэля. — В твои заботливые руки! Выпьем!
— Спасибо! — Ариен, откинув голову Нае на плечо, смеялся вместе с остальным отрядом: он наконец-то чувствовал себя там, где он всегда и должен был быть.
Эмиэль наблюдал за всеми с чувством завершенности: теперь их снова было восемь, отряд был в сборе, за Наю можно было больше не переживать, — раз Ариен был здесь, она больше не стала бы делать никаких глупостей. Шиин радовался за сестру. Кьяр надеялся, что с этого момента больше никогда не увидит в глазах Наи грусть и бессильную ярость, которые ей не всегда удавалось скрывать на поверхности. Асин в глубине души расслабился, зная, что Ариен обычно видел любые конфликты ещё до того, как они успевали случиться, и верил, что теперь отряду удастся избежать таких идиотских ситуаций, как та, виновником которой, он не так давно оказался. Иран прикидывал, что можно было выпросить у предводительницы, пока она была ослеплена своим счастьем и могла согласиться почти на что угодно в рамках разумного. Аэн, как никто понимая ценность их встречи, предпочёл бы оставить Наю с Ариеном одних, но раз они сами пришли, разделял общее веселье, стягивая захмелевшего Кьяра со стола и расспрашивая мечника о том немногом, что он помнил из того, что с ним происходило в бездне измерений, если это правда была она.
Ная, конечно, уже рассказала Ариену обо всех их приключениях, но за столом всё равно ещё долго звучали истории с поверхности, обрастая подробностями и впечатлениями каждого из отряда. Мечник стал последним фрагментом в незавершенной картинке, и теперь было ясно, что скоро эта глава их жизни должна была подойти к развязке. А дальше их ждало что-то новое и пока неизвестное, но почему-то никто из них не испытывал страха или напряжения, даже зная, что перед этим их предводительницу ждал бой с одной из Матерей Дома, который мог изменить всё, к чему они привыкли…
— Непривычно видеть твои комнаты без оружия… — Ариен с Наей вернулись сюда после бурного веселья в таверне, и теперь, когда эмоции от встречи немного улеглись, мечник начал замечать изменившиеся детали интерьера. — А это что?
— А, это серёжки Кьяра — везде теперь валяются, — махнула рукой женщина, глянув на украшение в ладони Ариена, — этот паразит, если не таскается по своим «девочкам», от меня не отлипает, так что все его «самые необходимые вещи» разбросаны где-то тут.
— Он себе ещё где-то прокол сделал? — улыбнулся мужчина, возвращая серёжку на место.
— Нет, за последние два года вроде не делал… — задумалась предводительница.
— А это тогда куда вставляется из всех его дырок? — Ариен, смеясь, хаотично указал на всевозможные места на своём теле.
— В сосок? Или в язык? — Ная, хохотнув, бросила ещё одни взгляд на украшение. — Не знаю, я не разбираюсь откуда все эти его железки — спроси у него, как заявится.
— Может, мне тоже проколоть что-нибудь, если тебе нравится? — шутливо предложил мечник.
— Не надо — одного дырявого мне хватит, — хихикнула женщина.
— Так странно чувствовать себя вторым, — заметил Ариен, стягивая через голову свою тунику.
— Вторым? Ты всегда был и будешь первым. Что за чушь? — возмутилась Ная, жадно проследив за его движением.
— А Кьяр об этом знает? — поинтересовался мужчина.
— Конечно. Он никогда на твоё место и не претендовал, — женщина, облизав губы, двинулись к нему.
— Хорошо, что он теперь с тобой, — Ариен стоял к ней спиной и продолжал раздеваться, видимо следуя её давнему требованию спать в её постели исключительно обнажённым.
— Я, конечно, предполагала, что ты скажешь нечто подобное, но всё-таки поинтересуюсь: почему? — не то, чтобы Ная хотела это обсуждать именно сейчас, но проще было уже дать Ариену высказаться и закрыть тему раз и навсегда, чем пытаться его сдержать. Предводительница знала, что он всё равно не успокоится, пока не озвучит всё, что думает — это был его своеобразный способ показать ей своё доверие, и она его ценила, даже если мечник, как сейчас, начинал свои исповеди совершенно не к месту.
