Попав в чужой мир, Герех смог не только выжить, но и пройдя через испытания закалить характер и обрести силу. Но как показала практика, этого недостаточно, что бы на равных сражаться с сильными магами, а значит, надо удвоить усилия.
Лезвие мелькнуло у самых глаз, но я успел вовремя разорвать дистанцию, так что ему достался лишь малый клочок моей отросшей челки.
— Быстрее, — явно храбрясь, задорно прокричал Верген. Сегодня вид он имел весьма потрепанный. Кожа на скуле была сильно рассечена, но уже подживала, грудь туго перемотана бинтами, а левая рука и вовсе покоится на перевязи.
Поединок продолжился. Работа с длинным мечом по-прежнему не особо мне удавалась, но отказываться от тренировки с таким наставником я не собирался.
Контратака. Мой силовой удар — лезвие в лезвие Верген парировал плоскостью клинка, заставив меня провалиться, но я тут же продолжил атаку. Сейчас, когда он фехтует лишь одной рукой, у него нет прежней свободы маневра. Мой клинок почти зацепил его бочину, но он высоко вынес руку вверх, прикрывая корпус, и ответил ударом навершия, с подшагом. Пришлось снова разрывать дистанцию, с одновременной угрозой уколом, на случай если Верген решится на продолжение атаки.
— Ну-у-у, — задумчиво протянул сын Венеты, — пожалуй, от вусмерть пьяного наемника, ты уже отобьешься. А как тебе такое?
Он сделал быстрый шаг вперед, обозначая укол, я попробовал сместиться в сторону, для атаки в его кисть, но Верген неожиданно резко ушел в нижнюю позицию, вытягивая тело в струну. Кончик его меча коснулся моей груди, а согнутая в локте рука подстраховала меня от смертельного укола. Я когда-то видел похожий удар в каком-то фильме, но не думал, что подобное можно провернуть с оружием тяжелее дуэльной шпаги.
— Интересно, — честно признался я.
— А то! — с улыбкой ответил Верген, распрямляясь. — Ладно, на сегодня хватит. Пойдем перекусим?
— Можно, — легко согласился я. Ранее утро и тренировка очень способствовали хорошему аппетиту, тем более я еще и сам не до конца оправился от полученных ран.
Чисто физически я уже был в полном порядке, а вот состояние энергетики было далеко от идеала. Когда маг жизни добрался до моего сердца, он каким-то образом повредил не только орган, но и весьма серьезно покалечил часть энергоканалов Ноуса. Оказалось, что я не способен восстановить их мгновенно.
В тот раз воскрешение проходило тяжело, не было привычного ощущения силы и свободы. Вливающаяся в меня энергия местных светил — Гесиона и Гериона тут же вытекала через дыры, и в первый день, я смог вернуть себе лишь целостность тела и сознание, но полноценного воскрешения не произошло. Тело было почти полностью парализовано, и я мало чем отличался от трупа.
Открыв глаза, я осознал себя лежащим на отмели в куче мусора, все в той же чертовой канализации. Самостоятельно сюда я точно дойти не мог, а значит, мой бездыханный труп доставил сюда убийца, а скорей всего, просто выкинул в воду, а уже на отмель меня прибило течением. А может быть какой-нибудь местный хищник решил попробовать меня на вкус, но после передумал. Однако, мне в любом случае сильно повезло, если бы меня смыло в море, возрождения и вовсе не случилось бы. Малыша было жалко, он был хорошим парнем и отличным напарником, я до последнего пытался его вытащить, но мы нарвались на слишком сильного противника и теперь мы оба покойники. Вот только с некоторой разницей: моя смерть всего лишь временное явление, а он ушел навсегда.
Благодаря Симону Варде я точно знаю, что воскрешение из мертвых вполне возможно, хотя и весьма непросто. На это требуются огромные вложения, редкие специалисты, причем без стопроцентных гарантий, так что навряд ли найдется кто-то, кто захочет вложить столько ресурсов и времени, чтобы попытаться вернуть славного парня Малыша с того света.
В общем, целый день я провалялся, пялясь в грязный потолок, думая о произошедшем. У меня было достаточно времени погоревать о погибшем и обдумать свое собственное незавидное положение, а мои проблемы только множились.
Кроме дыры в энергетике обнаружилась еще и провалы в памяти. Из нее исчезли некоторые названия, имя моего лучшего друга, и самое печальное, лицо моей мамы. Я прекрасно помнил марку ее любимых духов, фигуру, даже ее девичью фамилию, но как ни бился, так и не смог вспомнить лицо. Этот чертов урод умудрился основательно меня разозлить! И сказать, что я хотел поквитаться, значит промолчать!
К сожалению, второй рассвет тоже не принес облегчения. Я так и остался трупом, брошенным на поживу мелким хищникам канализации, и если бы не особенности моей анатомии, участь моя была предрешена, а тело утилизировано.
