Из всех возможных, в данный момент для Силицына вырисовывался только один единственный мотив для убийства, при этом простой как барабан – ограбление. Из имущества, со слов жены убитого, кроме машины, так же похитили коричневую сумку с неизвестным содержимым. Видео с камер, скорее всего, было затерто умышленно, значит в дом к убитому приходил не случайный человек, который знал, что и где искать. А затем подчистил за собой. Что ж это уже неплохо. По крайней мере, приметы возможного убийцы есть. На основании видеозаписи с поста охраны в поселке, уже удалось сделать более-менее нормальное фото и разослать ориентировки на поиск по всему городу. Данные по машине переданы в дорожную полицию. «Что же делать дальше? Руководство требует найти убийцу и как можно быстрее, а если не получится его найти?», – об этом Силицыну не хотелось даже думать. Два года назад он уже оказывался в схожей ситуации. Тогда он расследовал убийство одной женщины, которую какой-то психопат вывез на своей машине в лес, где изнасиловал и задушил. Из улик на месте преступления были найдены лишь следы от протектора автомобильных шин, каких-либо свидетелей тоже не нашлось, поэтому расследование сразу же зашло в тупик. Казалось бы, ну зашло и зашло – сколько таких дел каждый год остается лежать на самой дальней полке в архиве с пометкой «Нераскрытые». Но в той ситуации все было не так просто. Как оказалось, жертва маньяка приходилась женой одному из бывших заместителей мэра города, поэтому он требовал скорой расправы любой ценой. В итоге после месяца безуспешных поисков, начальство приказало Силицыну повесить все на одного «гастарбайтера», случайно пойманного за какое-то другое изнасилование. Тот мигрант плохо говорил по-русски, а читать и вовсе не умел. Он подписал все бумаги, не глядя, и на суде вообще не понимал, за что ему выкатили такой большой срок, а затем внезапно помер от сердечной недостаточности в тюремной больнице. В общем, то расследование было очень мутным. Силицыну с очень большим трудом удалось выкрутиться из той ситуации, но до сих пор при любом воспоминании о тех событиях у него подкатывало чувство тошноты, и брезгливости, как будто бы он с головой залез в лужу с дерьмом, и теперь этот запах с него никогда не смоется
Трамвай наконец довез Силицын до нужной остановки. Он вышел из вагона, и двинулся в направлении своего дома – одинокой многоэтажке, возвышавшейся над всеми остальными домами в округе. По пути к ней он прошел через узкий двор, заставленный машинами, затем поднялся пешком по лестнице на восьмой этаж в свою квартиру. Когда уже лифт поставят, – чертыхаясь и тяжело дыша думал Силицын, – Я конечно за спорт, но не до такой же степени. Вроде ведь дом уже как год назад сдали».
Силицын открыл входную дверь и зашел в свою небольшую квартиру-студию, площадью 18 квадратов. «Вот я и дома, но здесь теперь всегда только лишь жуткая тишина и пустота, – с грустью подумал Силицын, – А ведь когда-то меня каждый день встречал мой сын. Он всегда радостно выбегал мне навстречу из своей комнаты. Чем же он сейчас занимается? Возможно сидит и смотрит на какого-то нового, незнакомого ему мужика, которого привела к себе в дом моя бывшая женушка».
Чтобы хоть как-то скрасить гнетущую тишину своего одиночества, Силицын с кружкой горячего чая в руках, уселся на диван и включил телевизор. На экране, ведущий вечернего выпуска новостей с неподдельной радостью извещал о скором начале переаттестации в органах полиции и обещал «новую жизнь» всем сотрудникам, кто сможет успешно пройти тестирование, ведь пере аттестуются, а затем продолжат службу только самые лучшие и перспективные полицейские. Все остальные, те кто не соответствует новым высоким требованиям к сотрудникам полиции, будут уволены со службы. Им придется найти себя в суровом мире бизнеса, а также освоить новые профессии. Силицын «краем уха» уже слышал подобные разговоры у себя в ведомстве, но они казались ему не более чем чьей-то больной фантазией. Из-за своей загруженности, он часто не обращал на них внимание, но теперь, услышав слова диктора с экрана, понял, что эту машину перемалывания человеческих судеб кажется запустили всерьез и надолго. «А может это даже к лучшему, будет повод уйти красиво, пойду в кадры, скажу, да ну вас «нахер», снимайте меня, я сам добровольно. Подпишут, наверное, за секунду, не думая» – размышлял Силицын.
